Реанимируй моё сердце - Галина Колоскова
Я медленно сползаю по стене. Информация обрушивается лавиной.
— Задержан? Где? Как?
— Его обнаружили на съёмной квартире, снятой по поддельным документам. При задержании оказал сопротивление. Сейчас находится в изоляторе. Мы проводим обыск. Ваш детектив предоставил нам его координаты. По предварительным данным, Денис Огнев находится в международном розыске по линии Интерпола по обвинению в мошенничестве и отмывании денег в особо крупных размерах. Вопрос о его экстрадиции будет решаться.
В трубке звучат официальные термины, но для меня они значат одно: кошмар, длившийся несколько месяцев, закончился. Завершился не выстрелом в темноте, а рутинной полицейской работой. Справедливость. Закон в действии.
— Я… понимаю, — говорю я, с трудом собираясь с мыслями. — Спасибо! Мы привезём все материалы, что у нас есть. Скажите, в какое время удобно?
— Завтра с утра, если можете. Чем раньше, тем лучше.
Договорившись о времени, я сбрасываю вызов. Ещё один родственник, пытавшийся растоптать нашу жизнь, на наше счастье обезврежен. Горько от непонимания, что плохого мы со Станиславом им сделали? Сижу на корточках в тишине длинного коридора. Триумфа нет. Нет даже радости. Только глубокая, всепоглощающая усталость и смутное ощущение, что огромный камень наконец свалился с души. Но под ним обнаружилась… пустота.
В кабинете Станислава горит свет. Я захожу без стука. Он сидит за столом, перед ним лежит тот злополучный конверт. Он смотрит на него пустым взглядом.
— Тебе уже позвонили, — это не вопрос, а утверждение.
Он кивает, поднимая на меня взгляд. В его глазах нет облегчения. Там тяжёлая усталость. Я чувствую каждую клеточку боли, что сейчас рвёт его душу.
— Да. Он арестован. Его «спутница» тоже. Нашли у них аппаратуру для слежки и пару поддельных паспортов. Интерпол его действительно ищет. Дениса ждёт длительный срок. Скорее всего, не здесь. Его выдадут.
Он замолкает, потом добавляет тише:
— Всё кончено, Арина.
Что я могу сделать, как поддержать любимого человека? Знаю по себе, что это невозможно. Разве, что переключиться на что-то другое. Я подхожу, сажусь на край стола. Спрашиваю:
— А что началось? Когда заканчивается одна борьба, всегда начинается что-то другое.
Он внимательно смотрит на меня. В чёрных глазах проскальзывает знакомая искорка. Не отчаяния, а вызова.
— Константин, чтобы меня отвлечь, сказал интересную вещь. Пока мы воевали с призраками из прошлого, наша клиника вышла на совершенно другой уровень. У нас сейчас столько пациентов из других регионов, что мы физически не можем всех принять. Очередь на плановые операции растянута на полгода. И это — при нашей цене на услуги.
Он делает паузу, даёт мне осознать сказанное.
— Считаю, что нам нужно подумать о расширении. Не просто о новом корпусе. О новом, полностью автономном кардиоцентре. Больше твоего отделения. Современнее. С собственным научно-исследовательским блоком. Чтобы лечить не десятки, а сотни людей. И учить других тому, что умеем мы.
Я слушаю его. Мысль ошеломляет. Новый центр!..Ещё большие масштабы. Ещё больше ответственности. Но в решении Огнева нет страха. Есть… вызов. Новый фронт работ. Не для борьбы с врагами, а ради спасения жизней.
— Думаешь, мы справимся? — спрашиваю, глядя ему прямо в глаза.
— Считаю, мы уже справились с гораздо более страшными вещами, — его рука накрывает мою. — Мы — отличная команда. Уверен, что этот город, эта страна, заслуживают лучшей кардиологии. И мы можем её дать.
Я смотрю на наше отражения в тёмном окне. Двое уставших людей в белых халатах, сидящих среди бумаг и компьютеров. Позади — война. Впереди… стройка. Не метафорическая, а самая что ни на есть реальная. Бетон, стекло, оборудование, подбор команды.
— Тогда нужно начинать составлять бизнес-план, — в моём голосе впервые за этот долгий день звучит что-то, кроме усталости. Интерес. Азарт. — И выбирать место. И искать инвестиции. И…
Мой смартфон снова вибрирует. На этот раз — сообщение от дежурной медсестры из реанимации. «Сергей Владимирович пришёл в себя. Спрашивает, выжил ли он. Что ответить?»
Я показываю сообщение Станиславу. Он читает и улыбается широкой, уставшей улыбкой.
— Ответь, что он выжил, — говорит он сквозь смех. — И что впереди у него долгая и сложная работа. Но он справится. Потому что он под присмотром отличных хирургов.
Я набираю ответ. Всего два слова: «Да. Боритесь».
Отправляю и смотрю на Станислава.
— Завтра рано вставать. Нужно ехать в полицию. Потом — на врачебный совет. Потом — думать над новым центром.
— Да, — он соглашается. — А ещё завтра нужно проведать маму. Она звонила, приглашала на воскресный обед.
— Сходим, — киваю я. Обычная жизнь. Семья. Работа. Планы. Они не исчезли. Они просто ждали, пока мы закончим одну битву, чтобы начать следующую.
Мы выходим из клиники в тихую, прохладную ночь. Я смотрю на здание нашей «крепости», на свет в некоторых окнах, где дежурят медсестры, где дышат наши пациенты. Здесь кипит жизнь. Наша жизнь.
Ловлю себя на мысли, что не думаю о Марке. Не думаю о Снежане. Не думаю о Денисе. Я думаю о Сергее Владимировиче и о том, как он через несколько дней сядет на кровати. Думаю о бетоне и стекле будущего центра. Думаю о руке Станислава, крепко держащей мою.
Мы садимся в машину. Он заводит двигатель, но перед тем как тронуться, оборачивается ко мне.
— Всё в порядке?
Отвечаю:
— Да! — И впервые за долгое время — это слово значит именно то, что значит. Не «я держусь». Не «я справлюсь». А просто — да! Всё в порядке.
Он улыбается, и мы едем домой. Но я точно знаю, что этот покой — лишь временная передышка. Уже завтра нас начнёт волновать что-то новое. И я буду готова.
Глава 28
Глава 28
Через год.
Арина.
Мы сделали это! Я стою у панорамного окна нашей новой, светлой квартиры. Последние лучи заката окрашивают небо в алые и золотые тона. Они отражаются в стёклах соседних домов, заливают тёплым светом всё пространство вокруг меня. Я держу в руках чашку горячего чая.
