Реанимируй моё сердце - Галина Колоскова

Моё сердце… когда-то оно было разбито на тысячу острых осколков. Каждый осколок — это слово лжи, взгляд предательства, прикосновение, оказавшееся фальшивым. Я думала, что никогда не смогу собрать его обратно. Что буду вечно ходить с этой колющей, режущей болью внутри. Но сейчас моё сердце бьётся в груди. Сильно. Ровно. Оно не целое, как прежде — наивное и хрустальное. Оно собрано заново. Из осколков, скреплённых волей, слезами, работой и… любовью. Оно стало прочнее. Мудрее. Оно стало неразменным. Его уже не обманешь красивыми словами. Его не купишь жалкими оправданиями. Его ценность знаю только я. И он.

Я оборачиваюсь на нашу гостиную. Пространство, которое мы создавали вместе. Ничего от Марка. Ничего от моей прошлой жизни. Здесь всё — наше со Станиславом. Картины, которые мы выбирали, споря до хрипоты. Книги на полках, переплетение его военной медицины и моей кардиологии. Два рабочих места у противоположных окон. Это не просто квартира. Это — крепость. Построенная на руинах старой жизни.

Станислав выходит из кабинета. Снимает очки и проводит рукой по глазам. Он устал. Мы оба устали. Но это от труда, который приносит плоды.

— О чём задумалась? — низкий спокойный голос вливается в вечернюю тишину, как струя тёплого мёда.

— О чудесах, — отвечаю с улыбкой, разворачиваясь к окну. — О том, как причудливо складывается судьба. Если бы не то предательство, я бы до сих пор была там… — киваю в сторону нашего бывшего района: — В той квартире. С тем человеком. Я была бы «удобной» женой. «Безотказной» сестрой. «Удобной» дочерью. Удобной для всех, кроме самой себя.

Он подходит ко мне, сильные руки обнимают меня, а подбородок ложится на макушку. Тёплое дыхание в моих волосах.

— Ты никогда не была удобной, Арина. Ты была сильной. Они пытались тебя сломать, чтобы им было комфортнее. Но ты не сломалась. Ты закалилась.

Я закрываю глаза, погружаясь в тепло его объятий, в его веру. Он прав. Предательство, которое чуть не убило меня, в итоге подарило всё, что имею сейчас. Настоящую любовь. Не ту, что ослепляет, а ту, что даёт зрение. Любовь, в которой я не боюсь быть сильной. Самоуважение. Жёсткое, добытое в борьбе, как алмаз, рождённый под давлением.

— Я больше не та, — шепчу я.

— Ты — такая как есть. И я люблю настоящую тебя.

Мы стоим молча, наблюдая, как последняя полоска солнца уходит за горизонт. В комнате становится темно, и только огни города вырисовывают наши силуэты в стекле.

— Сегодня звонила мама, — говорю после долгой паузы. — Приглашала на воскресный обед. Сказала, что приготовит мой любимый яблочный пирог.

— Пойдёшь? — в его голосе нет ни одобрения, ни осуждения. Только вопрос.

— Да. Но ненадолго и с тобой. Они постепенно учатся уважать мои границы, любить, не пытаясь переделать. Это непросто для них. Но они стараются. И я ценю их усилия.

— Тогда пойдём.

В его согласии — вся наша история. Он не пытается оградить меня от проблем с родственниками, а идёт рядом. Как стена. Как скала. Он всегда готов подставить плечо, если я устану. В этом — наше равновесие.

Отхожу, чтобы включить свет. Комната заполняется мягким, тёплым светом. На каминной полке стоит наша с ним фотография. Мы на закладке первого кирпича нового кардиоцентра. Смотрим друг на друга, а не в камеру. На наших лицах — не улыбки для прессы, а глубокое понимание важности происходящего.

Разбираю содержимое картонной коробки. Беру в руки старую, потрёпанную фотографию, которую случайно нашла в своих вещах неделю назад. На ней — я, Марк и Снежана. Мы на пикнике. Радостно смеёмся. Глаза сияют от счастья, оказавшегося декорацией из картона. Долго смотрю на фото. Жду, когда в сердце откликнется боль. Но ничего не происходит. Только лёгкая грусть. Как по незнакомым людям из давно забытого сна.

— Прощайте, — тихо говорю я фотографии. — И будьте счастливы. Каждый по-своему.

Я убираю её обратно в коробку с другими архивными вещами. Не выкидываю. Потому что прошлое — это часть меня. Но оно больше не управляет мной.

Станислав наблюдает за мной, прислонившись к дверному косяку. Мягкий взгляд чёрных глаз отвлекается на сообщение.

— Готовься к новой битве, — вдруг говорит он. В низком голосе проскальзывает знакомый стальной оттенок.

Вот теперь сердце ёкает. Настораживаюсь.

— Ты что-то узнал? О Денисе? — мы вычислили тех, кто на него работал. Бывают люди не способные созидать. Они живут паразитами, питающимися плодами других людей. Денис из таких. Слежка за предателями помогла найти берлогу неуловимого брата Станислава. Им занялась полиция. Но страх, что неугомонного негодяя отпустят, остался.

Станислав качает головой, зная мои опасения.

— Нет. Не о нём. Пока он за решёткой и идёт следствие, бояться нечего. Я о другом. Мне только что пришло письмо. — Он показывает страницу электронной почты в смартфоне. — Официальное приглашение. От организаторов Всемирного кардиологического конгресса в Рио-де-Жанейро. Они просят тебя выступить с ключевым докладом о нашей методике. Это… это высшее признание, Арина. Твой звёздный час.

Он смотрит на меня, и в его глазах не просто гордость, там предвкушение новой битвы. Не за выживание, а за лидерство.

Я принимаю новую информацию довольно спокойно. Она не оглушает меня. Это логичная ступенька на пути, который я выбрала.

— Мы поедем? — спрашиваю, затаив дыхание, о том, что реально волнует. Бразилия. Рио-де-Жанейро. Новая страна. Новый город. Новые вызовы. Но одной мне там нечего делать.

— Мы поедем, — Станислав подтверждает с кивком. — Вместе. Покажем им, на что способны русские врачи. А точнее — русская женщина-врач.

Выдыхаю. В душе ликование. Он улыбается, и я улыбаюсь в ответ. Сбываются мечты о нашем будущем. Не затворничество, а покорение новых вершины. Вместе.

Я подхожу к мужу, встаю на цыпочки, целую в щетинистую щёку с благодарностью за всё, что он мне подарил. За веру. За любовь. За право быть собой.

— Тогда нам есть к чему готовиться, — говорю, прижимаясь лбом к широкой груди. Я слышу стук его сердца. Ровный. Сильный.

— Готовься. Мы должны успеть до открытия нашего центра.

Он обнимает меня, укутывая в надёжные руки. Мы стоим в центре нашей светлой квартиры, залитой вечерним светом, а за окном огни большого города.

Уверена — что бы ни ждало нас впереди, будь то тень