Реанимируй моё сердце - Галина Колоскова

— Это что? — спрашиваю я, отрываясь от экрана.

— Принесли на ресепшн. Адресовано нам обоим. Без обратного адреса, — его голос ровный, но в глазах — тревожная тень.

Он протягивает мне конверт. Бумага шершавая. Внутри — один листок, распечатка на простом принтере. На ней — две фотографии. Первая: мы с Станиславом сегодня утром в коридоре, когда он положил мне руку на плечо. Уверена, что снято скрытой камерой. Вторая: панорама нашего дома, сделанная явно с крыши соседнего здания. Внизу, под фотографиями, всего одна строчка, набранная тем же безликим шрифтом:

«У каждого есть своё слабое место. Даже у неприступной крепости. Скоро увидимся. Д.»

Как всегда… нет прямых угроз, только намёки. С ними в полицию не пойдёшь. Я кладу листок на стол. Внутри всё сжимается в холодный, твёрдый комок. Не страх. Гнев. Чистый, ясный гнев. Он не просто следил за нами на улице. Он проник в клинику. В моё рабочее пространство. Он нарушил единственное место, где я чувствую себя в абсолютной безопасности.

— Он в клинике, — тихо говорю я, поднимая взгляд на Станислава. — Он или его человек был здесь сегодня утром.

Станислав молча кивает. Его лицо — каменная маска, но я вижу, как бьётся пульс на его шее.

— Я уже отдал приказ усилить охрану и проверить все системы видеонаблюдения. Но это… это вызов.

Я смотрю на фотографию нашего дома, потом на снимок из коридора. Слабое место. Он думает, что нашёл его. Наша связь. Наша личная жизнь, в которую он хочет влезть.

Я медленно встаю, подхожу к окну, смотрю на свой зал реабилитации, где люди борются за свои жизни. За свои маленькие, важные победы. И мой гнев кристаллизуется во что-то большее. В решимость.

Я поворачиваюсь к Станиславу.

— Хорошо, — говорю я спокойно. — Он хочет поиграть в наши игры. Но он забывает одну вещь.

— Что именно? — спрашивает Станислав, его взгляд становится острым.

— Он забывает, с кем имеет дело. Он имеет дело не просто с влюблённой парой. Он имеет дело с двумя хирургами. А хирурги, Станислав, привыкли не защищаться. Они привыкли действовать. И оперировать. Пора показать ему, что значит — дотронуться до нашего операционного поля. Начнём с просмотра видеокамер и имён пациентов, записанных на приём в это время. Твоего детектива ждёт много работы.

Глава 26

Глава 26

Я не даю страху ни единого шанса. Гнев — да. Он горит ровным, холодным пламенем, дающим энергию. Но страх — это роскошь, которую я не могу себе позволить. Не в клинике, среди моих пациентов, кто-то играет в эти игры. Я откладываю конверт в сторону и смотрю на Станислава.

— Где у нас серверная с записями наблюдения? — мой голос звучит деловито, как будто я спрашиваю о расположении инструментария.

Станислав улыбается.

— Мы думаем об одном и том же. В подвале, — он уже поворачивается к двери. — Идём со мной.

Качаю головой, не соглашаясь.

— Нет. Тебя ждут на совещании. Работа клиники не должна останавливаться. Я разберусь с этим. Дай мне номер детектива и доступ.

Он колеблется всего мгновение. В чёрных глазах понимание. Разделение ролей. Станислав — стратег и лицо клиники. Я — хирург, способный к кропотливой, аналитической работе. Он кивает.

— Хорошо. Я вызову детектива. И дам тебе все полномочия.

Через пятнадцать минут я спускаюсь в серверную. Прохладное, полутёмное помещение давит на мозг мерцанием лампочек и тихим гудением оборудования. Здесь пахнет пылью и озоном. Меня уже ждёт Константин, частный детектив, с которым Станислав работал раньше. Сухощавый мужчина лет пятидесяти с умными, ничего не выражающими глазами.

— Арина Сергеевна, — кивает он. — Станислав Викторович ввёл меня в курс дела. У нас есть временной промежуток: конверт обнаружили в девять утра. Значит, его подбросили между восемью, когда открылась регистратура, и девятью. Ищем записи со всех камер, смотрящих на вход, холл и ресепшен за этот час.

Детектив присоединяется ко мне через полчаса. Мы сидим перед банком мониторов. Константин ловко управляет интерфейсом, выводит на экраны несколько потоков. Время ускоряется. Люди входят и выходят, мелькают, как в немом кино. Я смотрю, отсекая всех знакомых — сотрудников, пациентов, которых видела сегодня на обходе.

— Стоп! — вдруг говорит детектив. Он отматывает назад запись с камеры над главным входом. — Вот.

На экране женщина. Она входит в клинику в 08:17. На ней длинное лёгкое пальто, тёмные очки и… шляпа. Широкая, с опущенными полями, практически скрывающая лицо. Но не скрывающая походку. Она идёт быстро, уверенно, держа в руках не сумку, а большой конверт. Тот самый, белый, объёмный.

— Она знает, где камеры, — замечаю я. — Значит была в клинике раньше. Незнакомка знает, где нужно спрятать лицо. Но не может скрыть то, как двигается.

Мы переключаемся на камеру в холле. Она проходит прямо к ресепшену. Администратор, девушка Катя, в этот момент отворачивается, чтобы взять папку с принтера. Женщина кладёт конверт на край стола, разворачивается и уходит. Всё заняло не больше десяти секунд. Ни слова, ни взгляда.

— Профессионал? — спрашиваю я.

— Скорее, обученный. И очень мотивированный, — отвечает детектив, увеличивая изображение. Качество не позволяет разглядеть черты, но фигура, манера держать голову, эта лёгкая, почти кошачья грация…

Он замирает, прищурившись.

— Чёрт… Она кажется мне знакомой!

— Вы знаете её? — мой пульс учащается.

— Не лично. Но я копал прошлое Дениса Викторовича, когда Станислав Викторович нанял меня в первый раз. У него была… скажем так, постоянная спутница на протяжении нескольких лет. Не жена, не гражданская. Что-то вроде тени. Её имя всплывало в связи с несколькими его тёмными делами, но доказать ничего не могли. Она исчезала, когда ему это было нужно, и появлялась вновь. Говорили, что эта женщина влюблена в него как одержимая. И у неё была… особенность. Она обожала шляпы. Коллекционировала их. Это была её фишка.

Шляпа. Внутри всё сжимается. Это уже не абстрактная угроза. Это конкретный человек. Связная Дениса.

— Нужно найти, к кому она была записана на приём. Или под чьим именем вошла, — говорю я, вставая. — Просмотрим журнал регистрации на это время.

Мы поднимаемся наверх. Я прошу в кабинете администрации предоставить список пациентов, записавшихся на приём с восьми до девяти утра.