Меня проиграли миллиардеру - Мэри Ройс

— И что… — облизываю губы и поддаюсь вперед, ведомая любопытством и небольшой передозировкой вина в крови. — Ни одна не пыталась завоевать такого красавчика?

— Осторожней, Снежная Королева, я могу подумать, что ты флиртуешь. — Рома слишком сексуально ухмыляется, той самой ухмылкой, от которой должны слететь трусики. А потом еще и подмигивает, отчего кончики моих ушей вспыхивают, и мне приходится поджать пальцы на ногах. Чертов искуситель. — Девушки всегда знали, на что идут. Я ничего им не обещал, кроме пары тройки оргазмов.

О господи, почему его честность заставляет бежать мою кровь быстрее?

— Ты неисправим, — укоризненно качаю головой, усердно скрывая напряжение, овладевшее нижней частью живота. — Кстати, я зам…

— Тамилана! — меня обрывает женский голос, прежде чем я понимаю, кому он принадлежит. Проклятье… — Какая встреча! Не думала, что ты так быстро появишься в свете. — Карина, или просто шлюха Князева, кладет наманикюренные пальчики на мое плечо и наклоняется ко мне, чтобы добавить ядовитым полушепотом: — Бедняжка, расплачиваешься собственным телом за проигрыш мужа, — она поджимает нижнюю губы, демонстрируя ложное сострадание, — каково тебе после такого позора?

Я на мгновение теряюсь, потому что ранее эта сука своим писклявым голосом привлекла внимание посторонних.

— Не переживай, я хорошо забочусь о ней.

Она не ожидает вмешательства в беседу Романа, как в принципе и я, поэтому мы обе одновременно поворачиваемся к Гаспарову. И сейчас его взгляд можно приравнять к гильотине. Жестокий и холодный.

— А насчет позора. — Он берет бокал вина и салютует им Карине. — Уверен, Князев тебе его обеспечит, как только увидит видеозапись, где ты отсасываешь вашим конкурентам. Мне продолжить?

Надо мной раздается оборванный звук поражения, после чего тепло женской ладони мгновенно покидает мое плечо. Рома еще несколько долгих секунд смотрит на подстилку Андрея, а потом кивает в мою сторону, будто принуждая ее к действию. Проходит несколько долгих секунд перед тем, как я слышу разбитый сталью голос Карины:

— Прошу меня извинить. — Сглатываю и поднимаю взгляд на нее, замечая подрагивающую и неестественную улыбку на женском лице. — Хорошего вечера, — не взглянув на меня, она вздергивает подбородок и уходит, гордо дефилируя округлыми бедрами. Да, понимаю, за какие части тела Князев так ценит эту стерву. Еще ни одна из подстилок не задерживалась так долго, как эта. И нет, я не испытала и толики сострадания от грубости тона Ромы. Ведь я расстроена не потому, что она решила высмеять меня, а потому, что такой замечательный вечер испортили незаконно быстро…

— Не волнуйся, мы уже уходим.

Я медленно поворачиваюсь в его сторону, ощущая, как все прекрасное меркнет под налетом осознания, что все это лишь временная картинка. Скоро я вернусь домой и подобные унижения станут для меня нормой.

— Тамилана, — Рома вырывает меня из кокона тяжелых мыслей, уже стоя надо мной и протягивая руку. — Не думай об этом.

Прочистив горло, вкладываю свою руку ему в ладонь и с искусственной улыбкой поднимаюсь с места.

— Не буду. — Нагло вру.

Под какофонию невеселых мыслей, я позволяю ему увести себя из ресторана, усердно заполняя плохой финал нашего ужина более приятными воспоминаниями.

— Спасибо тебе, — останавливаюсь возле машины, к которой он меня подвел. — За все спасибо, — сжимаю его руку чуть крепче, немного нервно перебирая большим пальцем его костяшки. — Вечер был потрясающий.

— И он еще не закончился. — Рома отпускает мою руку, лишая приятного тепла, но когда я вижу, что он достает из внутреннего кармана пиджака… черную атласную ленту, мои брови невольно ползут вверх.

— Эм-м, это что за замашки Кристиана Грея? — отшучиваюсь я, не в силах сдержать смешинку.

— Сегодня я собираюсь превзойти его. Позволишь? — Рома жестом просит меня обернуться, и, закусив от волнения щеку, я даю себе минуту на раздумье, прежде чем выполняю его просьбу. Черт… Жар за одно мгновение охватывает и сжимает мои внутренности в раскаленные тиски, особенно когда на глаза опускается прохладная плотная ткань, которую Гаспаров очень аккуратно фиксирует на моем затылке. И достаточно крепко, чтобы я не могла хоть что-то подглядеть.

— Тебе не кажется, что это слишком коварно с твоей стороны?

— Из тебя вышла бы чертовски соблазнительная саба, — раздается возле моего уха ироничный голос Ромы, но я не успеваю ему возразить, потому что его горячие губы оставляют легкий поцелуй на моем плече. И этого достаточно для того, чтобы я потеряла тихий вздох. — Не переживай на этот счет, я не поклонник БДСМ.

— Ты хочешь свести меня с ума, верно? — ощущаю, как мой голос дрожит от странного предвкушения, но ничего не происходит, потому что в следующую секунду Рома помогает мне сесть в машину, забираясь следом за мной. — Что ты задумал? — сглатываю, слегка нервничая, потеряв возможность ориентироваться в пространстве.

— Ничего такого, что могло бы разочаровать тебя.

— Порой сюрпризы приносят много разочарований.

— Уверен, я справлюсь с этим. Справлюсь со всем, что посмеет тебя потревожить. Потому что ты нуждаешься во мне, Снежная Королева. — Его губы касаются моей ушной раковины, чтобы обжечь порочной хрипотцой. — И я сделаю так, что тебе понравится нуждаться во мне. Понравится желать большего.

Сердце заглушает все здравые мысли, барабаня без передышки по легким. Господи, что я делаю?

— Откуда ты такой? — тихий шепот колет мои губы, и я нервно слизываю с них колючки волнения.

— Из фильма «Пятьдесят оттенков серого», забыла?

— О, Боже! — смеюсь, качая головой, пока не ударяюсь затылком о подголовник, и на мгновение наступает тишина.

Чувствую только свою руку в тепле его ладони и ей там очень спокойно. Так же как и мне будет спокойно и тепло в его объятьях. Почему-то я уверена в этом, но предпочитаю вновь увильнуть от подобных мыслей.

А потом я ловлю себя на том, что мне комфортно с ним даже в тишине. И с закрытыми глазами. Просто чувствовать его рядом и наслаждаться этим странным мгновением счастья. Ну, по крайней мере, мне кажется, оно именно такое на вкус. Сливочное с шоколадной крошкой. Как и десерт, которым он меня накормил.

Спустя какое-то время машина останавливается, и мое блаженное состояние против воли вытесняет напряжение от неизвестности. Рома оставляет на моих пальчиках поцелуй с тихой просьбой «Не снимай повязку», прежде чем отпустить руку и исчезнуть за хлопком дверцы. Все происходит так быстро, что я даже не успеваю остановить его и сейчас, вновь попадая в плен аритмии, кусаю нижнюю губу, изжевываю до металлического привкуса. Но выполняю его просьбу. Несмотря на то, что идея снять повязку становится слишком соблазнительной. В голову снова просятся ужасающие догадки о том, что он