Я выбираю развод - Аврора Сазонова

— Добрый день, — начинаю, стараясь говорить ровно. — Мне нужна консультация по бракоразводному процессу. Срочно, желательно сегодня.

Пауза на том конце, слышу шелест бумаг, стук клавиш.

— Сегодня возможно только в шестнадцать ноль-ноль, — отвечает голос. — Вас устроит?

Смотрю на часы на стене кухни.

— Устроит, — подтверждаю твердо. — Записывайте данные.

Диктую имя, номер телефона, кратко излагаю суть проблемы. Секретарь записывает, уточняет детали, напоминает адрес конторы и кабинет адвоката. Разговор занимает три минуты, но после отключения чувствую, словно пробежала марафон.

— Готово, — выдыхаю, опуская телефон на стол. — Записалась на четыре часа.

Катя кивает одобрительно, улыбается подбадривающе.

— Молодец. Первый шаг сделан, — хвалит подруга. — Теперь второе. Нужно составить список всего, что помнишь о поведении Саши за последние месяцы. Любые детали, которые могут указывать на измену.

Подруга встает, достает из ящика стола блокнот и ручку, кладет передо мной.

— Записывай, пока память свежая. Задержки на работе, изменения в поведении, новые привычки, странные звонки, все что угодно.

Беру ручку, открываю блокнот на чистой странице. Пишу в столбик, вспоминая по крупицам.

Рука движется быстрее, воспоминания всплывают одно за другим, складываются в тревожную картину.

Список растет, занимает вторую страницу, третью. Каждая строчка фиксирует маленькое предательство, которое не замечала или предпочитала не замечать, списывая на усталость, работу, стресс.

— Вот это уже хорошо, — комментирует Катя, читая через плечо. — Видишь закономерность? Изменения начались не вчера. Длятся месяцами.

Откладываю ручку, смотрю на исписанные страницы с чувством опустошения и одновременно облегчения. Написанное делает ситуацию более реальной, осязаемой, лишает ореола кошмарного сна.

— Что дальше? — спрашиваю, чувствуя, как внутри нарастает решимость действовать.

Катя садится напротив, складывает руки на столе, смотрит серьезно.

— Дальше самое сложное. Нужно получить доступ к телефону Саши и найти доказательства, — произносит медленно. — Переписка с Викой, звонки, возможно фотографии.

Желудок сжимается при мысли о копании в чужом телефоне, даже если этот чужой — собственный муж.

— Как это сделать? — уточняю практично. — Он же не оставит телефон просто так.

Подруга задумывается, барабанит пальцами по столу.

— Вариантов несколько. Первый дождаться, когда он придет в воскресенье, чтобы забрать вас. Отвлечь чем-то, пока он в душе или занят с Тимуром. Быстро сфотографировать переписку на свой телефон.

Вариант рискованный, но возможный. Саша обычно кладет телефон на зарядку и идет в душ, оставляя без присмотра на десять-пятнадцать минут. Времени достаточно, чтобы пролистать сообщения и сделать снимки экрана.

— Но есть проблема, — продолжает Катя. — Пароль. Знаешь его?

Качаю головой отрицательно. Саша поменял пароль в марте, и новый не говорил. Раньше это не беспокоило, казалось естественным желанием сохранить приватность. Теперь понимаю, что смена пароля совпала с началом романа с Викой.

— Тогда вариант два, — предлагает подруга. — Нанимаешь того же детектива, про которого говорили. Дорого, но надежно. Установит слежку, соберет доказательства. Можно взломать его телефон. Видела такие услуги оказывают в интернете.

Вспоминаю цифру, которую Катя называла вчера.

— У меня нет таких денег, — напоминаю очевидное, чувствуя, как внутри поднимается отчаяние.

Катя смотрит долго, потом вздыхает тяжело, принимая какое-то решение.

— Я дам, — произносит тихо. — В долг. Вернешь, когда сможешь.

Слова ошеломляют, застают врасплох. Огромная сумма, которую подруга предлагает отдать просто так, на слово, без расписок и гарантий возврата.

— Кать, я не могу принять, — возражаю слабо, хотя внутри кричит голос, требующий согласиться. — Это слишком много.

Подруга качает головой решительно.

— Можешь и примешь, — настаивает твердо. — Юль, ты моя лучшая подруга. Видеть, как тебя ломают и запугивают, невыносимо. Если деньги помогут вернуть контроль над жизнью, считай их инвестицией в справедливость.

Слезы наворачиваются на глаза от благодарности, жгут, застилают зрение. Тянусь через стол, обнимаю подругу неловко, крепко, не находя слов выразить чувства.

— Спасибо, — шепчу хрипло в плечо. — Не знаю, как отблагодарю.

Катя похлопывает по спине успокаивающе.

— Отблагодаришь, выиграв это дело и вернув себе жизнь, — отвечает просто.

Отстраняемся одновременно, вытираю глаза тыльной стороной ладони. Катя достает телефон снова, ищет контакты детективных агентств.

— Давай позвоним прямо сейчас, узнаем условия, — предлагает деловито.

Но я качаю головой, останавливая подругу жестом.

— Подожди, — прошу, чувствуя, как внутри формируется другой план, более рискованный, но потенциально более эффективный. — Есть еще вариант.

Катя смотрит вопросительно, откладывая телефон.

— Какой?

Делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями, формулируя план вслух.

— Вика, — произношу имя, которое вчера вызывало только ненависть, сегодня звучит как ключ к разгадке. — Нужно поговорить с ней напрямую.

Лицо подруги вытягивается, брови взлетают вверх удивленно.

— С любовницей? — переспрашивает медленно. — Юль, ты серьезно?

Киваю решительно, чувствуя, как план обретает четкость в голове.

Глава 25

Два дня в квартире Кати проходят в странном оцепенении, когда тело существует на автопилоте, а сознание блуждает где-то в параллельной реальности, отказываясь принимать произошедшее. Играю с Тимуром в кубики, кормлю, укладываю спать, меняю памперсы, выполняю привычные материнские ритуалы механически, без участия души. Подруга ходит на работу, возвращается поздно вечером, смотрит на меня с нескрываемым беспокойством, пытается разговорить, вытащить из болота апатии, но слова отскакивают от невидимой стены, которую выстроила вокруг себя для защиты.

Саша не звонит, не пишет, не появляется под окнами с требованиями вернуться, и это молчание пугает сильнее любых угроз, потому что неизвестность съедает изнутри медленно и методично. Что он делает? О чем думает? Готовит ли документы для суда или просто ждет, когда сама приползу обратно с повинной? Телефон лежит на столе темным молчаливым прямоугольником, и каждый раз, проходя мимо, ловлю себя на желании проверить экран, увидеть хоть какое-то сообщение, подтверждение того, что еще существую в его реальности.

Утром третьего дня просыпаюсь с ощущением, что внутри что-то изменилось, сдвинулось с мертвой точки, и апатия отступает, освобождая место для холодной ярости и четкого понимания следующих шагов. Лежу на раскладном диване в гостиной Кати, Тимур сопит рядом в своей переносной кроватке, за окном рассветное небо окрашивается в грязно-розовые оттенки, и план формируется сам собой, кристаллизуется в голове с пугающей отчетливостью.

Еду домой сегодня. Не завтра, как приказал Саша, а сейчас, утром, на день раньше установленного срока. Привожу Тимура к отцу, вручаю сына в руки мужу, который так уверенно заявлял о своих родительских правах, и ухожу. Пусть попробует справиться один, без жены, без привычной системы поддержки, на которую опирался все эти месяцы, пока строил карьеру и встречался с любовницей.

Встаю резко, отбрасывая одеяло, босые ступни касаются холодного паркета, и дрожь пробегает по телу, но не от холода, а от предвкушения того, как сейчас переверну ситуацию с ног на голову. Иду на кухню тихо, стараясь не разбудить Тимура