Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? - Аелла Мэл

всего на свете. Так же, как и он её. Почему я так думаю? Не знаю. Но я уверена: пройдёт совсем немного времени, и разлучить их будет невозможно. И от этой мысли во мне просыпается невыносимая, щемящая боль, смешанная с горьким осознанием собственного бессилия.

Глава 21

Некоторое время сижу в комнате, пытаясь собрать воедино обрывки своих мыслей и унять дрожь в руках. Когда внутренняя буря чуть утихает, спускаюсь на кухню. Там уже вовсю кипит работа: мама, Фарида, Залинка и тетя Тамила заняты приготовлением обеда. Решили накормить и рабочих — рук много, а значит, и еды нужно немало. Молча присоединяюсь к ним, беру нож и начинаю резать овощи. Первое время все делают вид, что ничего не произошло, но постепенно разговоры затихают, и в комнате повисает неловкое молчание.

Поднимаю голову и понимаю, что взгляды всех прикованы ко мне. В воздухе висит невысказанный вопрос.

— Что такое? — спрашиваю, хотя прекрасно знаю ответ.

— Айнура, что происходит? — наконец произносит мама, и в ее голосе звучит беспокойство.

— А что происходит? Мы вроде просто обед готовим, — пожимаю плечами, стараясь казаться беззаботной.

— Дочь, ты нас за дурочек считаешь? Мы, по-твоему, слепые и ничего не замечаем?

— Мам, тебе не идет так говорить, — отвечаю сдержанно, но внутри все сжимается.

— Молчу! — нервно бросает она и снова хмуро берется за работу. Понимаю, что обидела маму, но мне нечего ей сказать. Если отвечу на один вопрос, за ним последуют десятки других, и в конце концов правда выйдет наружу. А эта правда разрушит всё. Селим совершит ошибку. Залина останется с разбитым сердцем. А родители… В общем, лучше молчать. Лучше проглотить этот ком, чем позволить ему всех отравить.

— Айнура, — тихо, почти неслышно, произносит тетя Тамила, откладывая в сторону нож. Ее глаза опущены, но по дрожащим пальцам видно, как она волнуется. Вот чего я не могу понять: такая добрая, светлая женщина — и такой сын. Неужели она не видит, что он за человек? Неужели не подозревает?

— Слушаю вас, — отвечаю так же тихо.

— Амира… Можно мне иногда навещать ее? — Тетя Тамила поднимает на меня глаза, полные слез. — Марат обещал купить мне дом поблизости. Я не буду вам мешать, просто… позвольте иногда видеться с малышкой.

— Тетя Тамила, я…

— Я в ней вижу свою дочь, — вдруг вырывается у нее, и она всхлипывает, прикрывая лицо ладонью. — Если бы ты знала, как она похожа на мою старшую. Она погибла семь с половиной лет назад. А вчера, увидев Амиру… Мне показалось, будто моя Айка вернулась. Я обещаю, что не буду приходить без твоего разрешения. Не скажу ей ничего лишнего, не сделаю ничего плохого. Могу даже только при тебе с ней видеться.

— Мама, — ошеломленно говорит Залинка. — Она похожа на сестру? Как так?

— Не знаю. Но она — точная копия Аиды в детстве. Я только взглянула на нее, и сердце остановилось. Айнура, пожалуйста…

Айка?Так это и есть та самая сестра, за которую он мстил? С ней что, случилось то же, что и со мной? Бедная девушка… Этого ужаса не пожелаешь и врагу.

Получается, моя дочь — копия своей погибшей тети. И тетя Тамила теперь вряд ли отступится. Если запрещу — как объясню свой отказ? А если разрешу… это станет еще одной нитью, связывающей Марата и Амиру. Еще одним его козырем.

Дура! Надо было сразу всё рассказать! Думала о брате и Залине, но забыла, что могу потерять единственное, что у меня есть — свою дочь.

— Я не против, — тихо отвечаю, проглатывая комок в горле. Теперь уже поздно жалеть о своем решении. Раз уж начала молчать, придется продолжать. Хотя бы до свадьбы брата. А потом… потом я смогу убедить его, что Залина ни в чем не виновата.

— Правда? Спасибо! — Тетя Тамила вытирает слезы, и ее благодарный взгляд обжигает меня. Взгляд мамы тоже не дает покоя — в нем столько вопросов, на которые я не могу ответить.

— А мы вот пить захотели, — раздается за моей спиной ненавистный голос. Оборачиваюсь и вижу Марата с Амирой на руках. Дочь сидит, обняв его за шею, и сияет. Первый порыв — выхватить ее, спрятать за спину, но я сжимаю пальцы и заставляю себя оставаться на месте.

— Мне яблочный сок! — заявляет Амира.

— Секунду, солнышко, — голос тети Тамилы дрожит. — Сейчас налью.

— Дядя, а тебе какой? — трогает Амира его за нос.

— А дяде тоже яблочный, — отвечает за него тетя Тамила. — Он, между прочим, тоже только яблочный и пьет. И по секрету скажу — обожает мандаринки.

— Правда? Совсем как я?

— Совсем как ты, — с нежной улыбкой он щелкает ее по носику. — У вас много общего.

Нервно оглядываю присутствующих— на их лицах только умиление. Кажется, никто не уловил скрытого смысла в его словах. Кроме меня.

— Давай садись сюда, — Марат усаживает Амиру на край стола, будто знает, что она любит сидеть именно так. Откуда⁈

— Я люблю вот так сидеть, — подтверждает дочь и начинает весело болтать ножками.

— Знаю, — тихо улыбается он и, наклонившись, целует ее в макушку. — А теперь давай пить сок и пойдем дальше работать.

— На три?

— Раз, — поднимает он палец.

— Три! — хитрo восклицает Амира и торопливо припадает к стакану. Марат тихо смеется и только потом неторопливо делает глоток. При этом его взгляд не отрывается от моей дочери. Ревность клокочет во мне, горячей волной подступая к горлу. Он полностью завладел ее вниманием. И он знает о ней такие мелочи, которые, казалось, знаю только я…

— Я победила! — радостно кричит Амира.

— Ты у меня чемпионка, — ставит бокалы и снова берет ее на руки. — Всё, наш перерыв закончился. Придём на обед. Да, принцесса?

— Да! Пока, мамочка, — дочь посылает мне воздушный поцелуй. Я ловлю его и отправляю в ответ, изо всех сил стараясь улыбаться. На взгляд Марата не реагирую — боюсь, что если наши глаза встретятся, во взгляде вырвется вся ненависть, что копится внутри.

С натянутой улыбкой слушаю, как мама рассказывает тете Тамиле и Залинке забавные истории об Амире. Она не понимает,