Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? - Аелла Мэл

Ненавижу этого человека! Всей душой, каждым фибром своего существа!

— Айнуш? — внезапно раздаётся голос брата, и я чувствую его тёплые объятия. Больше не в силах сдерживаться, я рыдаю, прижавшись к его груди. Брат молча обнимает меня, гладит по голове, давая время успокоиться. Он не задаёт вопросов, просто ждёт.

— Пусть он уедет, — шепчу я, всхлипывая. — Просто уедет отсюда.

— Почему? Что не так, сестрёнка? — его голос полон искреннего беспокойства.

— Всё не так! — вырывается у меня, и я поднимаю на него заплаканные глаза. — Всё, брат! Ты разве не видишь, как он смотрит на Амиру… Он же специально всё это делает! Хочет, чтобы Амира полюбила его. Хочет, чтобы она…

— А ты не задумывалась, почему он это делает? — с мягкой улыбкой спрашивает он, вытирая мои слёзы. — Может, ты ему нравишься? Может, он хочет…

— Нет! — отталкиваю его, яростно качая головой. — Нет! Этому не бывать! Я и он? Вместе? Ни за что на свете!

— Сестрёнка, я понимаю, что ты испытываешь. О чём ты думаешь. Но прошлое не должно перекрывать тебе будущее. Если есть человек, которому плевать на твоё прошлое, то…

— Я сказала нет! — перебиваю я его. — Даже не смейте думать о таком исходе! Между мной и Маратом никогда ничего подобного не будет! Как только свадьба брата завершится, я заберу Амиру и уеду. Из города уеду. На край света, подальше от него!

— Что с тобой происходит? — резко говорит он, хватая меня за плечи и слегка встряхивая. — Я спрашиваю, знакомы ли вы с ним, ты отрицаешь. В твоём взгляде страх, но… ведёшь себя так, словно что-то испытываешь к нему. Ты боишься своих чувств? Если так, то почему? Он не идиот и, наверное, уже знает о твоём прошлом. И, зная это, смотрит на тебя как мужчина на женщину, которая ему нравится. Если это шанс создать семью, почему ты отвергаешь его? Ты хочешь всю жизнь прожить одна?

— Да! — выкрикиваю я, сбрасывая его руки. — Я лучше буду одна, чем с каким-нибудь животным! Этот Марат — такое же чудовище, что и…

Я замираю на полуслове, увидев его за спиной брата. Он стоит, засунув руки в карманы, и смотрит на меня исподлобья. О, как же я ненавижу его в этот момент!

— Муслим, позволишь нам поговорить? — спрашивает он, приближаясь. Его взгляд прикован ко мне. Но я не боюсь его. Теперь — точно не боюсь. Если буду бояться, он лишит меня дочери, а этого я не допущу никогда.

— Мне не о чем с тобой говорить! — резко бросаю я. — Просто держись подальше от меня и моей дочери! Мы в твоей милости не нуждаемся!

— Айнура! — повышает голос брат, и в его тоне слышится раздражение.

— Не надо, Муслим, — Марат кладёт руку на плечо брата.

Лицемер! Подлец! Ведёт себя так, словно он тут жертва обстоятельств!

— Просто оставь нас одних. Нам есть о чём поговорить.

— Я уже сказала, что мне не о чем с тобой говорить! — почти кричу я, чувствуя, как трепещет каждая жилка. — Не приближайся к нам! Выдай свою сестру замуж и исчезни из нашей жизни! Навсегда! — выпалив это, я разворачиваюсь и бегу в дом.

Ярость клокочет во мне, горячая и беспощадная. Из-за него брат впервые повысил на меня голос. Из-за него я скоро могу стать чужой в собственном доме. Надо было сразу всем признаться и рассказать, кто он на самом деле! Пусть все увидели бы его настоящее лицо — лицо насильника! Даже то, что он перед этим заставил заключить никах, ничего не меняет. Насильник остаётся насильником, даже став мужем!

Да и не признаю я его своим мужем! Никогда не признаю! Таких дьяволов нужно сжигать на костре в назидание всем.

— Амира, — беру на руки своё солнышко, пытаясь найти в её объятиях хоть каплю утешения. — Пойдём со мной. Мы с тобой вместе поиграем. Хочешь, съездим в город, в игровой центр?

Я уношу дочь под тяжёлыми взглядами домочадцев. И мне плевать, что они сейчас думают обо мне и моём поведении. Они не знают всей правды и не имеют права меня осуждать. На моём месте они бы уже давно сдали Марата с потрохами. Я молчу лишь потому, что Селим может натворить глупостей и испортить жизнь Залине. Она не виновата, что её брат — чудовище. Вот поженятся, а там посмотрим. Если продолжит доставать меня и мою дочь — сдам его без сожалений.

— Мам, — грустно вздыхает Амира, покорно позволяя себя одевать.

— Что, солнышко моё?

— Я не хочу в игровой, — смотрит на меня умоляющими глазами. — И играть не хочу.

— А что тогда хочешь? — пытаюсь улыбнуться, сделать голос беззаботным. — Может, в парк поедем? Или по магазинам? Присмотрим тебе что-нибудь красивое.

Я прекрасно знаю, чего она хочет на самом деле, но…

— Мам, я хочу мебель собирать с дядей. Он хороший, и он мне очень нравится, — тихо говорит она, опуская голову.

Обессиленно опускаюсь на край кровати и закрываю лицо руками. Я готова бороться с Маратом, готова противостоять ему изо всех сил. Но я не могу бороться с собственным ребёнком. Её тянет к отцу, и у меня нет сил разорвать эту невидимую нить. Нет таких сил.

— Давай вместе пойдём собирать? Дядя Марат и тебе разрешит, я знаю, — обнимает меня сзади и обхватывает ногами, как маленькая обезьянка.

— Хорошо, иди, — шепчу, целуя её крошечную ладошку. Сердце разрывается на части. — Только будь аккуратна, хорошо?

— Спасибо, мамочка! — она звонко целует меня в щёку, и с сияющими от восторга глазами быстро переодевается и выбегает из комнаты.

Я смотрю ей вслед и не знаю, что делать. Как разлучить их? То, что Марату от этого будет больно, меня не волнует. Но боль моей малышки… Её боль я не переживу. Она уже готова бегать за ним хвостиком. Между ними словно существует невидимая связь — та самая, что возникает между отцом и дочерью. Связь, которую не разорвать ничем. И я с ужасом понимаю, что скоро она будет любить его больше