Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю? - Аелла Мэл

— Я тебя больше всех люблю, мамочка, — смеётся она, прячась под одеялом.

— И я тебя люблю. Больше всего и всех, — шепчу, прижимая к себе это тёплое, родное существо. — Спи, солнышко моё.

Уложив малышку, иду к себе. Вся семья уже спит. До свадьбы осталось два дня. А после Марат уедет, и всё. Главное, чтобы он не узнал за эти дни. Не вспомнил…

Сплю плохо. Покоя не даёт момент, когда Марат уехал на большой скорости. Чувство, будто он вернётся уже совершенно другим и навсегда изменит нашу жизнь, не отпускает.

В какой-то момент просыпаюсь от странного ощущения. Ветер… Откуда ветер в комнате? Я же закрыла окно. Вздохнув, переворачиваюсь, чтобы убедиться в этом, и замираю. Силуэт у окна мне слишком хорошо знаком. В моей комнате всегда горит свет, и я отчётливо вижу его. Он стоит и смотрит прямо на меня. И по его взгляду я понимаю — он всё вспомнил. Ужас сковывает всё тело. Не могу пошевелиться, не могу издать ни звука. Он снова пришёл сделать то же самое? Снова тронет меня?

Увидев, как он делает шаг в мою сторону, я кричу изо всех сил.

— А-а-а-а! — мой крик разрывает ночную тишину.

Он резко оказывается рядом и закрывает мне рот рукой. Боже, спасите, кто-нибудь! Он снова сделает это со мной. Как тогда…

— Если прекратишь орать, я отойду. Я хочу лишь поговорить, и всё. Просто поговорить, и я уйду. Поняла меня? — говорит он тихо, словно обращаясь с полоумной.

— Айнура? — раздаётся из коридора голос брата. Он идёт!

— Чёрт! — рычит себе под нос Марат, резко вскакивает и направляется к окну, где бесследно исчезает. Он что, упал?

— Айнура! — в комнату влетает брат Муслим. Я соскакиваю с кровати и бросаюсь в его объятия, вцепившись в него так, словно он мой единственный якорь в этом бушующем море страха. Если бы не он… Я не верю Марату. Он мог бы поговорить со мной, стоя у окна.

— Опять кошмар? — шепчет брат. В комнату входят Селим, а за ним и остальные. Хорошо хоть, Амира не услышала мой крик.

— Да, сон, — отвечаю, сглатывая ком в горле. Сказать, что здесь был Марат? Но если скажу, придётся рассказать и всё остальное. А свадьба брата через два дня. Нельзя.

— Всё хорошо, милая, — говорит мама, обнимая меня. — Мы все рядом.

— Почему окно открыто? — хмурится Муслим и направляется к нему. Я замираю в ужасе. Если он сейчас увидит внизу Марата, конец всему. Я не знаю, упал ли он, спрыгнул…

— Мне просто жарко было, — бормочу дрожащим голосом. И почему я вообще переживаю, что его поймают?

— Ладно, окно я закрою. Мама, останешься с Айнуш? Или мне остаться?

— Нет, брат! — восклицаю я, нервно заправляя волосы за ухо. — Я в порядке. Извините, что побеспокоила. Идите спать. Три часа ночи. Я приму лекарство и усну.

— Мне не нравится твоё состояние, — щурится папа. — Что происходит, дочь? Ты странно ведёшь себя в последнее время. То, что я молчу, не значит, что я ничего не вижу.

— Всё хорошо, пап, — улыбаюсь как можно безмятежнее, хотя внутри всё сжимается. — Я просто увидела плохой сон и вот… Как обычно.

— Ну всё, что вы на неё напали? — приобнимает меня за плечи Селим. — Говорит же, что всё хорошо. Моя сестра — не какая-то слабачка. Сладких снов, сестра, и ничего не бойся. Мы все рядом.

— Знаю, брат, — целую его в щёку и мягко разворачиваю к выходу. Ту же процедуру повторяю с остальными и наконец отправляю всех спать. Брат Муслим, конечно, смотрит с подозрением, но уходит.

Прикрыв за всеми дверь, прислоняюсь к ней и выдыхаю. Пронесло. Но, вспомнив о Марате, бегу к окну. Распахиваю его и ищу его внизу. Никого. И брат не видел, иначе не промолчал бы. Куда он исчез? Чёрт с ним.

Решив не думать о нём, начинаю закрывать створки, но замечаю его в окне противоположного дома. В том самом, откуда он наблюдал за мной вчера. Он указывает пальцем сначала на себя, потом на меня. Он что, снова собрался сюда?

Снова распахиваю створки, показываю ему кулак и провожу рукой по шее. Убью, если заявится! Пусть сколько хочет хмурится и грозится. В комнату не пущу! И говорить нам не о чем!

Надёжно закрыв окно, задвигаю шторы и ложусь в кровать. Понимаю, что не усну. Буду каждую секунду ждать его появления. Теперь, когда он всё вспомнил, я боюсь его ещё больше, но в то же время… готова дать отпор. Перед ним больше не девятнадцатилетняя девочка. Я выросла.

Глава 20

Но этот наглец не успокаивается. На следующее утро он является на завтрак вместе с мамой и сестрой. Останавливается в дверях и наблюдает, как его мать нежно разговаривает с Амирой и угощает её приготовленными пончиками. Она встала с рассветом, чтобы порадовать мою дочь. Хоть и не знает, что это её внучка, но уже полюбила. Тяга крови, не иначе.

— Привет, принцесса, — он присаживается перед ней. Его взгляд… полон нежности? Нет, не может быть.

«О чём ты, Айнура? — упрекаю себя. — Забыла, что он вчера приходил „поговорить“? Значит, знает, кем ему приходится моя дочь».

А вдруг он отнимет её? Заберёт мою девочку… Я не смогу без неё.

— Привет, а ты — дядя Марат? — склоняет голову набок моя малышка.

Я замираю, ожидая его ответа. Если он прямо сейчас признается, что её отец, я прибью его на глазах у всех.

— Да, дядя Марат, — мягко говорит он, беря её за ручку. — А ты — принцесса Амира, я знаю. И у меня для тебя есть подарок. Я вчера видел, как ты радовалась браслету, и купил кое-что.

Из кармана он достаёт маленькую бархатную коробочку. Внутри — изящные серёжки с нежным розовым камнем.

— Ух ты! — восхищённо восклицает дочь. Она обожает всё девчачье, особенно украшения.

— Это мой первый подарок для тебя. Они настоящие, — он подмигивает ей.

Настоящие? Он что, купил золотые серёжки? Для моей девочки?

— Амира, поблагодари дядю и верни. Скажи, что такие дорогие вещи не дарят! — говорю я с нажимом, впиваясь пальцами