Месть. Цена доверия - Лея Вестова

— Потому что я — владелица компании, и вопросы безопасности входят в прямую сферу моей ответственности, — отчеканила я, не отводя взгляда. — А что касается вложений, то они несопоставимы с потенциальными убытками от утечки коммерческой информации. Особенно накануне подписания крупнейшего в истории компании контракта. Или ты считаешь, что наши данные достаточно защищены?

Это был удар ниже пояса, и он его почувствовал. Обвинить его в пренебрежении безопасностью прямо перед встречей с европейцами было бы для него катастрофой. Он выпрямился, прошелся по кабинету, пытаясь совладать с яростью.

— Ладно, — процедил он сквозь зубы. — Но в следующий раз я требую, чтобы подобные решения проходили через меня. Ясно?

— Абсолютно, — кивнула я, возвращаясь к своим документам и давая понять, что разговор окончен.

Он постоял еще с минуту, испепеляя меня взглядом, а затем молча вышел, хлопнув дверью так, что зазвенели стекла в книжном шкафу. Эта маленькая победа придала мне уверенности.

Ровно в одиннадцать мы сидели в той же переговорной, что и несколько дней назад. Атмосфера была наэлектризована до предела. Напротив меня снова сидел Алексей. Сегодня он казался еще более собранным и официальным. Наш короткий зрительный контакт был абсолютно нейтральным, но в самой глубине его серых глаз я на долю секунды уловила что-то похожее на ободрение.

Встреча началась. После коротких приветствий слово передали мне. Я встала, чувствуя, как все взгляды устремились на меня. Сердце колотилось где-то в горле, но голос, к моему собственному удивлению, звучал твердо и уверенно.

Я начала свою презентацию. Это было не просто зачитывание сухих цифр. Я рассказывала историю — историю нового, надежного и эффективного торгового пути, который мы прокладываем вместе. Я говорила о минимизации рисков, о преимуществах финского таможенного законодательства, о надежности нашего нового партнера — компании «Северная звезда». Я оперировала цифрами, графиками, логистическими схемами. Каждый мой слайд был подкреплен неопровержимыми данными, каждый аргумент — выверен. Бессонные ночи не прошли даром. Я знала этот проект до мельчайших деталей.

Я видела, как меняются лица людей за столом. Скепсис на лицах финских партнеров сменился заинтересованностью, а затем — явным одобрением. Они начали задавать вопросы — каверзные, технические, детальные. И на каждый у меня был готов ответ. Я чувствовала себя дирижером, управляющим сложным оркестром из цифр и фактов.

Я украдкой смотрела на Стаса. Он сидел с каменным лицом, но я видела, как ходят желваки на его скулах и как он сжимает под столом кулаки до побелевших костяшек. Он был в ярости. Я не просто ослушалась его приказа «молчать и улыбаться». Я делала то, чего он сделать не смог. Я выигрывала эту битву на его поле, его же оружием. Это было унижение, которое он мне никогда не простит.

Моя презентация длилась сорок минут. Когда я закончила, в комнате на несколько секунд повисла тишина. А потом глава финской делегации, пожилой солидный мужчина по имени мистер Салонен, улыбнулся и сказал по-английски:

— Госпожа Королева, это было блестяще. Одна из самых профессиональных и детально проработанных презентаций, что я видел за последние годы.

Алексей кивнул, подтверждая его слова.

— Мы готовы. Где подписать? — спросил он, и в его голосе, обращенном ко мне, звучали нескрываемое уважение и едва заметная теплота.

Дальнейшее было похоже на сон. Тамара Сергеевна разложила на столе финальные версии контракта в дорогих кожаных папках. Я взяла тяжелую перьевую ручку с золотым пером, принадлежавшую еще отцу. Моя рука слегка дрогнула, когда я выводила свою подпись на первой странице. Анна Владимировна Королева. Эта подпись была не просто формальностью. Это был акт провозглашения независимости. Символ того, что я возвращаю себе контроль над своей жизнью и своим наследием.

Когда все подписи были поставлены, мы обменялись папками и пожали друг другу руки. Вспышки фотокамер корпоративного фотографа запечатлели этот момент для истории компании. Я улыбалась в объектив, и впервые за долгое время эта улыбка была искренней. Я победила. Это была моя первая большая, безоговорочная победа.

Вечером, когда мы вернулись в пустой, гулкий дом, Стас зашел ко мне в кабинет. Он нес два бокала и бутылку дорогого шампанского. На его лице была натянутая, фальшивая улыбка.

— Поздравляю, — сказал он, протягивая мне бокал. — Ты сегодня была... впечатляюща.

— Спасибо, — ответила я, принимая бокал. — Это наша общая победа. Победа компании.

— Да, конечно, — рассеянно ответил муж, и словно его осенила внезапная мысль, добавил. — А знаешь, я тут подумал... мы должны это отметить. По-настоящему. Ты так много работала, так устала. Давай улетим на пару недель? В Париж, например. Или в Барселону. Отдохнем, развеемся. Только ты и я.

Предложение прозвучало соблазнительно, но я чувствовала в нем подвох. Стас никогда не делал спонтанных предложений без скрытых мотивов.

— Спасибо, Стас, это очень мило с твоей стороны, — сказала я самым нежным тоном, на который была способна. — Но я не могу.

Он удивленно поднял бровь.

— Не можешь? Почему? Дела подождут. После такого успеха мы можем позволить себе небольшой отпуск.

— У моей подруги Лены на следующей неделе очень важное мероприятие, — солгала я, вспомнив свою подругу, чью новорожденную дочку он так брезгливо разглядывал на фото. — Она открывает свою первую художественную галерею. Я обещала ей помочь с организацией и быть на открытии. Для нее это очень важно.

— Подруга? — в его голосе прозвучало откровенное пренебрежение. — Аня, речь идет об отдыхе в Париже, а ты говоришь мне о какой-то галерее какой-то подруги. Неужели это нельзя отложить?

— Нельзя, — твердо ответила я, и моя улыбка стала чуть холоднее. — Это очень важно для меня. И, кстати, для нашей компании тоже. Я планирую обсудить с ней возможность организации выставки в холле нашего офисного здания. Корпоративная социальная ответственность, поддержка молодых талантов... Это отлично скажется на нашем имидже. Европейские партнеры, такие как Алексей Соколов, это очень ценят.

— Да, ты права, — согласился он, натянуто улыбнувшись. — Тогда съездим отдыхать в другой раз.

— Обязательно, — пообещала я. — Как только немного разгружусь.

Он подошел ко мне, положил руки на плечи и поцеловал в лоб — жест, который раньше казался нежным, а теперь вызывал внутреннее содрогание.

— Я горжусь тобой, солнышко, — сказал он тепло. Залпом допил свое шампанское, поставил бокал на стол и вышел из кабинета, не сказав больше ни