Стальная Вера - Лина Шуринова

— Ничего, — успокаиваю Ярослава. — Это всего лишь сон. Наверное, переволновался на новом месте. Пойдëм лучше завтракать.

Брат кивает, хотя успокоенным не выглядит. Ничего, к середине дня он об этом сне и не вспомнит.

По дороге в столовую Ярослав хватает меня за руку.

— Ты нашла папино кольцо?!

Странно, что в памяти прошлой Веры это украшение не фигурирует. То ли не знала о нëм, то ли не придавала значения.

— Оно настолько важное?

— Не знаю, — качает головой брат. — Папа… говорил, что отдаст, когда вырасту.

Воспоминание об отце явно навевает мысли о болезненном прошлом. Которые тут же накладываются на плохое настроение. Лицо Ярослава сморщивается, будто он вот-вот заплачет.

— Значит, как он сказал, так и будет! — слегка хлопаю брата по плечу. — Как только станет тебе впору — сразу отдам.

Ярослав улыбается и кивает, тайком утирая слёзы. Приобнимаю его, прижимая к себе. Всё-таки слишком много навалилось на бедного ребёнка в последнее время.

Так, обнявшись, мы входим в столовую.

Завтрак, на удивление, проходит вполне мирно. К нам никто не цепляется, даже не смотрит особо. Сегодня в столовой куда многолюднее, чем вчера: и новички после испытания добавились, и мы вряд ли всех курсантов видели.

Дорога до учебного корпуса тоже проходит мирно. Затем нам с братом приходится разделиться. Младшие курсанты учатся на первом этаже, старшие — на третьем.

Провожаю глазами фигурку брата. Он ведь справится там один, правда?

И поднимаюсь по лестнице на третий этаж.

— Да я бы её в бараний рог скрутил, если б не Нефёдов! — доносится из-за приоткрытой двери знакомый хвастливый голос. Так и знала, что угомонить Прова так просто не получится.

Он сейчас изо всех сил пытается восстановить поруганную репутацию. И для этого ему надо закопать оппонента — меня то есть — как можно глубже.

Плавали, знаем.

И выплывали.

Решительно распахиваю дверь и твёрдым шагом прохожу в аудиторию. Взгляды присутствующих мгновенно прилипают ко мне.

Всего тут человек десять, из знакомых — только Пров и его самый разговорчивый приятель. А что, удобно. Если никого из них вчера в столовой не было, то заливать им можно, что угодно.

В том числе, и мне.

— Приветствую, товарищи, — заявляю громко. — Мне безумно льстит, что моя личность занимает ваши мысли. Однако вам следует спрашивать меня напрямую, а не обсуждать втихую за спиной.

Вот только спрашивать никто не собирается. Малолетние идиоты глупо подхихикивают и вовсю пялятся на мои обтянутые брюками ноги. И Пров не лучше — куда только его ехидство испарилось.

Ладно. Чеканным шагом прохожу через всю аудиторию. Она в целом похожа на те, что я видела в прошлой жизни, разве что смотрится побогаче.

Встаю за кафедру спиной к доске и подбадриваю своих будущих однокашников:

— Ну, и что вас интересует по поводу вчерашнего происшествия? Расскажу без утайки. Смелее!

— Расскажи лучше, откуда ты такая борзая взялась, — отвечает один из недобрых молодцев. — И как смеешь со старшими по чину подобным образом разговаривать?

Эх, а я-то надеялась, что мирно договоримся…

Мило улыбаюсь:

— Не важно, откуда я взялась. Главное — что имею право здесь находиться. Я утвердила его в честном бою.

К финалу фразы мой тон становится всё более пафосным. «В бою?» — насмешливо спрашивает кто-то. «А, это та самая, которая вчера…» — догадывается другой.

Обвожу взглядом ребяток и перекрываю их голоса своим:

— А что насчёт вас, юноши? Какие права к этому моменту удалось заполучить вам? Кроме папиного титула, разумеется. Ведь он тоже пока не ваш.

С такой точки зрения присутствующие на своё наследие явно не смотрели. Однако ответ находится мгновенно.

— Зачем? — усмехается вездесущий Пров. — Чтобы рвать задницу ради наших объедков, есть такие как ты. Низший класс.

— Значит, не жалуйтесь, — произношу веско. — Когда такие как я будут забирать то, что когда-то было вашим по праву. Земли. Богатство. Жизнь. Ведь с таким подходом вам просто нечего будет нам противопоставить.

— Намекаешь на восстание? — ехидно интересуется высокий худощавый шатен. — Готовься тогда, охранка за тобой уже выехала.

Кто бы сомневался! Только и остаётся, что тайной полицией меня стращать.

Качаю головой:

— И в мыслях не было ни на что намекать. Чтобы оставить с носом конкретно вас, мне даже делать ничего особенного не придётся.

— Ты это о чём? — подозрительно щурится Пров.

Окидываю их взглядом победителя:

— Я стану лучшей среди этого выпуска. Такой, что сам император меня признает. И, глядя на вас, мне кажется, это будет довольно просто.

Ну да, несëт меня. Самую малость! Просто господа аристократы своими рассуждениями меня слегка выбесили.

Да и мир этот, несправедливо устроенный, тоже раздражает.

Я родилась и выросла в обществе, где все были плюс-минус равны. Кто-то, конечно, равнее, но всё-таки. Как людей второго сорта в массе своей никто никого не воспринимал.

А здесь все отношения на этом построены.

И вроде понимаешь, что в чужой монастырь лезешь со своим уставом, но накрутить всему этому благородному собранию хвосты — ой как хочется. Тем более, что в академии для этого лучшее место.

— Ха! — кривится худощавый. — Бреши больше. Одно бахвальство, только и всего.

Опираюсь локтями на кафедру, слегка наклоняюсь вперёд и произношу задушевно:

— Да. Продолжай так думать, дружок. И однажды не заметишь, как я тебя обставлю.

Мою речь прерывает звук аплодисментов.

Пока я дружески болтала с некоторыми однокурсниками, в аудиторию явились все остальные. Кажется, занятие вот-вот начнётся. Или уже началось?

Наверное, всё-таки второе. Потому что аплодировал мне вчерашний собеседник — кудрявый Нефёдов.

— Неплохо, курсант Иванова, — кивает он без намёка на сарказм. — Отличная речь. Буду ждать ваших успехов.

Ух, стыдновато. Болтала ведь всякую дичь.

А ещё позади препода торчит встреченный ещё раньше, перед гостиницей, сероглазый незнакомец. Надо же, испытания прошёл, кто бы мог подумать.

Но стыдновато теперь вдвойне. Щёки пылают — хоть яичницу жарь.

Язык твой, Верочка, враг тот ещё. Хоть иногда его стоит держать за зубами. Так-то.

— А теперь, — повышает голос Нефёдов, — предлагаю всё-таки приступить к тому, ради чего мы все тут собрались.

Подмигивает мне — и движением головы указывает в сторону учебных столов. Проваливайте, мол, Вера Павловна, будьте любезны.

Пока я добираюсь до первого ряда,