Ведьма - катастрофа и дракон с гномом - Алрия Гримвуд

Друзилла проснулась и лежала, уставившись в потолок. Её пальцы сами собой потянулись к губам. Они всё ещё помнили тепло, лёгкую шершавость, запах машинного масла и… овсянки? Она фыркнула в подушку. Даже в самый важный момент её жизнь умудрялась быть абсурдной.

Из главного зала доносилось осторожное позвякивание инструментов. Аберрант уже был на ногах. Как будто ничего не произошло.

Она вышла, стараясь делать вид, что с ней тоже ничего не произошло. Аберрант стоял у верстака, склонившись над Бесстыжим Серафимом. Кот лежал на спине, демонстративно выставив все четыре лапы в воздух, и издавал звуки, похожие на тираду обиженного аристократа.

— …и я считаю это вопиющим нарушением моих прав, — скрипел он. — Ночные шумы, эмоциональные всплески, полное пренебрежение к режиму дня фарфорового существа! Я требую компенсацию в виде дополнительной порции полировки и полного отказа от овсяной каши в радиусе пяти метров от моей полки!

Аберрант терпеливо слушал, держа в руках кисточку для лака.

— Ты слышала? — обратился к ней кот, увидев Друзиллу. — Он меня игнорирует! Систематически! После вчерашних событий я рассчитывал на повышенное внимание!

— Каких событий? — спросила Друзилла, чувствуя, как нагреваются уши.

— Событий! — кот сел, сверкнув пустыми глазницами. — Эмоционально-шумовых событий с элементами нестабильной магии! Моя эмаль до сих пор вибрирует!

В углу Стеснюля испуганно пискнул:

— Он не хотел никого обидеть! Он просто очень чуткий к атмосфере!

Аберрант, не поднимая глаз, аккуратно нанёс каплю лака на царапину на боку кота.

— Вот твоя компенсация. И да, овсянку можно перенести. Но только если ты перестанешь царапать новую рубашку.

— Это было испытание на прочность! — фыркнул Бесстыжий Серафим, но уже менее громко, с интересом разглядывая блестящее пятно.

Друзилла подошла к столу, где дымился чайник. Он встретил её радостным свистом.

— Утро! Новый день! Любви и света всем! — выпалил он и тут же смущённо замолчал, зашипев.

Они пили чай. Молча. Тишина всё ещё висела между ними, но теперь в ней появились трещины. Аберрант косился на Друзиллу, когда думал, что она не видит. Она ловила его взгляд и тут же отводила глаза к своим рукам. Её пальцы по привычке высекали крошечные розовые искры, которые грустно гасли в воздухе.

— Так… — начала она наконец, когда тишина стала невыносимой. — Что в планах на сегодня?

Аберрант откашлялся.

— Э-э… Лина заказала партию «оживлённых» пряников для ярмарки. Говорит, должны сами бегать по тарелке и рассказывать анекдоты.

— А мы умеем делать пряники, которые рассказывают анекдоты?

— Нет. Но, судя по всему, будем учиться.

Он сказал это своим обычным мрачным тоном, но в конце фразы уголок его губ дёрнулся. Друзилла поймала этот полузнак и невольно улыбнулась в ответ.

— Знаешь, — сказала она, глядя на его руки, которые так бережно держали чашку. — Мне кажется, мы перешли в какой-то новый режим. И не знаем, какие кнопки нажимать.

Аберрант поставил чашку. Звук был громким в тишине.

— У меня никогда не было инструкций к таким вещам, — признался он, глядя куда-то мимо неё. — Всё, что я умею — это чинить сломанное. И находить ценность в том, что другие выбросили.

— А я умею только ломать и оживлять, — добавила Друзилла. — Причём обычно не то и не так.

Он посмотрел на неё. По-настоящему. И в его взгляде не было ни растерянности, ни страха. Было знакомое, твёрдое понимание.

— Может, в этом и есть наша инструкция, — сказал он. — Не искать новых кнопок. Продолжать делать то, что умеем. Только теперь вместе. Без баррикад из фарфоровых котов посередине кровати.

Из-под верстака донёсся возмущённый скрежет. Бесстыжий Серафим явно что-то прокомментировал, но на этот раз Стеснюля успел его заткнуть испуганным «тссс!».

Друзилла рассмеялась. И это был хороший, лёгкий смех, который разбил остатки неловкости.

— Ладно, о мудрый мастер. Значит, сегодня — пряники с характером. С чего начнём?

— С того, — Аберрант встал и протянул ей руку, чтобы помочь подняться со стула, — что проверим, есть ли у нас мука, которая не пытается сбежать при виде нас.

Их пальцы соприкоснулись. Это было простое, обычное касание. Но оно длилось на секунду дольше, чем было нужно. И в этой секунде было всё: и память о вчерашнем вечере, и неловкость утра, и твёрдая, непоколебимая решимость идти вперёд. Вместе. С мешком своенравной муки, партией пряников, требующих сюжета, и фарфоровыми котами, которые внезапно стали самыми придирчивыми брачными советниками на свете.

Работа закипела. И хотя они всё ещё иногда поглядывали друг на друга и тут же отводили глаза, хотя их руки иногда касались, передавая инструменты, и от этого касания по спине пробегали мурашки — они были в своей стихии. В хаосе, который они оба понимали. И это было самой надёжной точкой опоры в шатком новом мире, который они только что для себя открыли.

Глава 21. В которой коты устраивают переполох, а чувства — ещё больший

С тех пор как они разгадали замысел Гильдии и Клана, в мастерской воцарилось странное затишье. Не то чтобы работа остановилась — как раз наоборот. Слава об «улучшателях» прочно укоренилась в Тихой Гавани, и поток клиентов не иссякал. Но теперь Аберрант и Друзилла смотрели на каждую принесённую вещь с двойным чувством: как на интересную задачу и как на возможную проверку их сил.

Однажды утром, когда Друзилла пыталась «уговорить» пару ножниц не подстригать воздух, а сосредоточиться на ткани, а Аберрант ворчал на Бесстыжего Серафима, устроившего себе лежбище прямо на свежевыструганной доске, в мастерскую заглянула миссис Хиггинс.

— Дорогие мои! — всплеснула она руками, окидывая их сияющим взглядом. — Не скромничайте! По вам сразу видно — теперь-то вы точно настоящие новобрачные! Эта трогательная неловкость, эти украдкой брошенные взгляды... О, я всегда угадываю влюблённые пары!

Друзилла покраснела, как маков цвет, и уткнулась в ножницы. Аберрант сделал вид, что очень занят выдворением кота с доски.

— Миссис Хиггинс, — начал он, но та его перебила.

— О, не скромничайте! Вся Гавань говорит! От вас так и веет гармонией! Ну, знаете, вперемешку с лёгким хаосом, но это же ваша фишка!

— Мы просто работаем, — сдавленно произнесла Друзилла.

— Работаете! — миссис Хиггинс подмигнула так выразительно, что, казалось, у неё дернулась вся половина лица. — Мой покойный Мортимер тоже сначала «просто работал» со своей напарницей-феей, а в итоге они вдвоём устроили такой фейерверк на нашей свадьбе, что у мэра Олдрина на неделю волосы дыбом встали! Правда, фея потом сбежала с троллем-музыкантом, но это уже совсем другая история!

Она сунула Друзилле в руки корзинку