Любовь против измены - Алёна Амурская
Холодно приподнимаю бровь.
- А разве нам есть о чём говорить?
Она тяжело вздыхает. Бледное худое лицо снова наводит на мысль о какой-то болезни, и я хмурюсь.
- Я понимаю твое отношение, - говорит своим полузабытым материнским тоном, таким ласковым, что мне хочется немедленно встать и уйти, чтобы не слушать этот лживый голос. - Я очень сильно подвела тебя в прошлом и действительно виновата перед тобой. Но у меня были причины так поступить. И теперь, когда мы можем поговорить об этом, как взрослые люди...
- Вижу я твои причины, - безразлично прерываю ее и киваю на застывшего в коридоре Олега. - Солидные, усатые и наверняка с большим банковским счетом. Можешь не объяснять, мне это не интересно.
Он награждает меня изучающе-осуждающим взглядом из-под тяжелых густых бровей. Праведный гнев, видимо, изображает... клоун. Идеальная пара для актрисы.
- Марат Евгеньевич, - вмешивается он неожиданно и очень требовательно. – Будьте помягче, всё-таки это ваша мать.
Я цинично усмехаюсь, выразительно оглядев его плечистую массивную фигуру сверху донизу, как неуместный выставочный экспонат.
- С какой стати я должен быть с ней мягким и считаться с ее чувствами? Когда я был ребенком, она мои не пощадила, - и, повернувшись к беспомощно умолкнувшей матери, без паузы спрашиваю ее прямолинейно: - Ты что, болеешь чем-то?
- Это долгая история, и я хотела бы... - она нерешительно запинается, словно не может подобрать правильные слова. Или плетет какую-нибудь красивую ложь.
- Выглядишь, как жертва булимии, - цежу я.
- Марат Евгеньевич! - снова резко вмешивается ее недовольный муж.
- Олег Как-Вас-Там! - откликаюсь в том же тоне и бросаю на него злой взгляд. – Не могли бы вы захлопнуться? Я не с вами разговариваю.
- Марат, это Олег Андреевич, мой муж, - слегка заискивающе представляет его мать.
- Очень неприятно, - киваю я ему и смотрю на часы. - Ладно, поболтали о том, о сем, и хватит. Счастливо оставаться.
Как только я поднимаюсь, чтобы уйти, мать бросается ко мне наперерез. Такая непривычно маленькая, еле-еле до моей груди ростом.
- Марат‚ выслушай меня, - торопливо просит она умоляющим голосом.
- Я бы с радостью, но твой Олег Андреевич всё время с комментариями лезет, а я третьих лишних не перевариваю. Так что давай как-нибудь в другой раз и без него.
- Когда?
- В порядке очередности моего рабочего графика, - сухо роняю я. - Позвони в мой офис на следующей неделе. Может, и выделю время. А может, и нет.
Спокойно отодвигаю ее худенькое тело в сторону и ухожу. А когда спускаюсь по ступеням к фойе ресторана, слышу позади еле уловимый звук тонкого женского голоса. Как будто кто-то горько и безутешно плачет.
Глава 22. Сломанная жизнь Владимира Зорина
Маня
Первые два дня на моём новом месте работы напоминают взбесившуюся скаковую лошадь, которой сунули колючку под хвост и хлестнули по заду. Такие же непредсказуемые, неуправляемые и сумасшедшие. Мало того, что в первое же утро мне пришлось иметь дело с коммунальными инстанциями, так ещё и Князев небрежно сунул мне под нос список самых срочных дел. И эти дела необходимо было выполнить в течение трёх дней. Когда я прочитала все пункты, у меня даже глаза непроизвольно округлились.
«Отремонтировать дорогу от Гадюкино до райцентра, - значилось там. - Организовать переговоры по выкупу Гадюкинского магазина и нанять бригаду для его реорганизации и оптимизации. Организовать совещание с местной администрацией для согласования общественно-значимой деятельности.»
И это всё можно выполнить по-настоящему качественно всего за три дня?!
Когда я спросила об этом Князева, он только скупо улыбнулся.
- Это возможно, если подойти к работе ответственно и не игнорировать свой потенциал. Привыкай, - сказал он и в тот же день укатил в деревню Гадюкино, велев круглосуточно быть с ним на связи.
И вот теперь уже два дня я кручусь-верчусь, как белка в колесе. С бытовой частью организации работы нашего офиса я уже разобралась, а вот с пунктами из списка Князева возилась до сих пор. И всё из-за того, что местная администрация никак не могла поверить, что мой начальник ни с того ни с сего решил за свой счёт отремонтировать такой огромный участок дороги. Пришлось беседовать целых три часа с самыми разными ее представителями. Сначала с секретарём, который долго пытал меня расспросами и в конце концов растерянно переключил на помощника... потом этот помощник мурыжил меня ещё полчаса с нескрываемым подозрением в голосе, явно пытаясь нащупать подводные камни в этой инициативе. Так ничего не добившись, он переключил меня на заместителя Главы, который к тому времени уже выяснил странность моего дела у секретарши и проблеял, что одобрить такое может только сам Глава. Словом, к последнему часу этой утомительной болтовни у меня уже горло пересохло, и я практически без сил полулежала в кресле, отхлёбывая воду из стакана.
К счастью, глава администрации оказался предприимчивым и конкретным человеком. С ходу определил, что никаких подробностей от такой пешки, как я, не добьётся и деловито уточнил, как связаться с моим начальством напрямую. Я с облегчением выдохнула и скинула ему номер Князева. После этого дела пошли гораздо быстрее. И всё-таки перенервничала я знатно. Страшно представить, как на моем месте другие справляются, будучи помощницами директоров не в таком малонаселённом месте, а в городе, где деловая жизнь сулит гораздо больше проблем и препятствий...
Задумавшись об этом в обеденной передышке, я стою у окна с чашкой мятного чая и смотрю на улицу. Кроме меня, в офисе больше никого нет, а на улице не видать ни одного прохожего. Даже машины не ездят. Из-за этого кажется, что я нахожусь на каком-то необитаемом острове.
- Маня Робинзоновна Крузо, - тихо хмыкаю под нос, вслушиваясь в одинокие ноты собственного голоса. - Эх, только Пятницы не хватает...
Лёгкое движение на противоположном конце улицы непроизвольно притягивает мой взгляд. Там идёт какой-то мужчина... нет, скорее парень, высокий и плечистый. Своей фигурой он неуловимо напоминает мне Князева, но между ними есть разница из-за походки. Парень двигается так, как будто не вполне уверенно владеет своим телом. Плохо питается и нет сил, что ли?
Пока я рассеянно рассматриваю его, оживает мобильный телефон в кармане.
- Маня, - говорит Князев. - Сегодня
