Переводчица для Босса - Никки Зима

Кожаный диван, в который я опускаюсь, чтобы заполнить анкету, мягко укутывает меня.

Я стараюсь выводить буквы чётко и аккуратно, но пальцы чуть подрагивают — не от волнения, а от переизбытка восторга.

Кабинет Светланы — это оазис спокойствия и уюта, но за его стеклянной стеной кипит настоящая жизнь большого бизнеса.

Я ловлю себя на том, что замираю, глядя, как сотрудники с серьёзными, сосредоточенными лицами движутся по коридорам, сжимая в руках планшеты и папки.

Я вслушиваюсь в звуки нового мира, принявшего меня. В школе такого не услышишь. Эта деловая суета, этот гул — он не раздражает, а, наоборот, бодрит, как крепкий эспрессо.

Мне очень хочется влиться в этот поток, стать его частью.

Светлана, закончив с документами, предлагает мне чай и с лёгкостью опытного гида начинает экскурсию.

Мы снова проходим через открытое пространство, залитое светом от панорамных окон.

Отсюда, с пятьдесят второго этажа, город кажется игрушечным, живущим в замедленном ритме.

Мне показывают бухгалтерию — царство тишины, ровного гула оргтехники и сосредоточенных взглядов.

Потом меня представляют Алине, ассистентке Сухорукова — брюнетке с тёплыми карими глазами и заразительной улыбкой.

Впрочем, мы уже знакомы. Она провожала меня в прошлый раз.

Её искреннее приветствие «Привет, добро пожаловать!» сразу же располагает к себе. Светлана оставляет меня с ней.

— Тебе у нас понравится, — говорит она, и в её голосе нет и тени фальши, — команда отличная, проекты интересные. Ты прямо в гущу событий попадёшь.

Всё внутри меня поёт. Я готова закрыть глаза на грубость Сухорукова, высокомерное поведение в ресторане, списать всё на сложные обстоятельства и бизнес.

Тем более что он гад, себя немного реабилитировал, устроив небольшой ремонт, а затем прислав волшебную бригаду отделочников.

Атмосфера профессиональной гармонии, этот блеск — они стоят того, чтобы стерпеть чью-то мимолётную резкость.

Я мысленно уже представляю себя здесь, за своим столом, частью этого отлаженного живого механизма. Но мы стоим в коридоре и не двигаемся.

У медали оказывается и обратная, не такая гладкая сторона. Алина, понизив голос, объясняет причину заминки.

— Твоё будущее рабочее место пока… под замком, в прямом смысле, — её улыбка становится немного виноватой.

— Кабинет опечатан. Предыдущий переводчик, скажем так, сыграл нечестно. Ушёл к Бессеребряникову. К нашим конкурентам в компанию «Сильвер» и «кинул» нашу компанию. Из-за этого юристы в присутствии комиссии опечатали его рабочее место и ждут проверки правоохранителей. Так сказали в службе безопасности.

— Понятно. Что мне делать? — я немного смущена.

Алина, видя моё замешательство, тут же берёт инициативу в свои руки.

— Не переживай, щас всё решим! — бодро заявляет она и набирает номер Сухорукова.

Я отхожу в сторону, чтобы не мешать, но невольно слышу её реплики.

— Да, Мирон Максимович, Лада вышла… Но место переводчика опечатано. Может, в коридоре? Понимаю… А рядом со мной? На ресепшн?.. Вы уверены?.. Ясно-ясно, никаких коридоров.

Она кладёт трубку, и её лицо озаряется смесью удивления и неподдельного восхищения. Она смотрит на меня так, будто я только что выиграла в лотерею.

— Лада, короче, ты только что получила пропуск в святая святых, — почти шёпотом говорит она, — Мирон Максимович разрешил тебе поработать в его кабинете. Пока его нет, он весь в твоём распоряжении. Это… это невероятно! Он, как дракон, охраняет своё логово.

— Неудобно как-то.

— Неудобно спать на потолке — одеяло падает! Никто, слышишь, никто из рядовых сотрудников туда не допускается!

Мои щёки заливает румянец. Это неловкость, замешанная на странной гордости.

Следовать за Алиной к массивной двери из тёмного дерева с табличкой «Мирон Максимович Волков» — всё равно что плыть в лодке по незнакомой, но невероятно притягательной реке.

Но тут мы с Алиной резко останавливаемся. Нам преграждает путь идеальный женский брючный костюм насыщенного синего цвета.

Из соседнего кабинета, словно из-под земли, появляется Регина.

Она — воплощение строгого делового шика, от укладки до безупречных туфель.

Её холодный, оценивающий взгляд скользит по мне, потом переходит на Алину и, наконец, останавливается на двери, к которой мы направляемся.

— Алина, и куда это мы путь держим? — её голос звучит сладко, но в этой сладости чувствуется лёд.

— Регина, привет! Лада будет сегодня работать в кабинете шефа, — поясняет Алина, и в её голосе я слышу нотку торжества.

— Неужели?

— Проблема с рабочим местом переводчика, ты же в курсе…

Эффект мгновенный и пугающий. Я вижу, как лицо Регины буквально искажается.

На секунду её идеальная маска спадает, обнажая гримасу чистого, неподдельного гнева.

Губы сжимаются в тонкую ниточку, а в глазах вспыхивает такая молниеносная ревность, что мне становится не по себе.

Кажется, будто я нечаянно наступила на лапу спящей гиене.

— Ах, вот как… — она произносит это медленно, растягивая слова. Её взгляд снова ползёт ко мне, теперь уже тяжёлый, изучающий, полный скрытой угрозы.

Я стараюсь не отводить взгляда. В конце концов, моей вины в том, что прошлый переводчик ушёл к конкурентам, нет.

— Какие… неожиданные привилегии для новенькой. Поздравляю… Интересно в честь каких таких заслуг?

Она не ждёт ответа. Резко развернувшись на каблуках, она удаляется, оставляя за собой в воздухе шлейф дорогих духов и тяжёлого, невысказанного напряжения.

Алина, выдохнув, толкает дверь в кабинет Сухорукова.

— Не обращай внимания, — шепчет она мне на ухо, пока мы переступаем порог, — у неё просто комплексы. Она годами пытается заслужить право вот так просто зайти к Мирону, а тут ты… с первого дня.

Она ещё раз восхищённо улыбается. Мне кажется, мы подружимся.

Дверь закрывается с тихим щелчком, отделяя меня от внешнего мира.

Я остаюсь одна в огромном, просторном кабинете, пропитанном ароматом дорогого парфюма и старого дерева.

Восторг от проявленного ко мне доверия смешивается с едким осадком от встречи с Региной.

Я понимаю, что не всё так просто.

Эта работа — не просто исполнение мечты.

Это вхождение в поле сложных отношений, скрытых течений и тихих войн, где моё неожиданное «везение» может всколыхнуть серьёзную бурю.

Глава 23

Захожу в кабинет — и глазам не верю.

Мой стол, который ещё вчера был образцом творческого беспорядка гения, теперь выглядит так, будто его лично отдраила маньячка-домработница, помешанная на абсолютной чистоте и порядке.

На столе — ни-че-го! Ни пылинки.

Папки стоят по стопочкам, ручки разложены по цветам, даже моя любимая статуэтка — бык, бьющий рогом снизу вверх, символ несокрушимой мужской силы и отваги — начищен до блеска и убран со стола в шкаф за стекло.

Где отчёты по маркетингу? Где мои рукописные записи со встречи с