Измена. Его вторая семья - Тая Шелест
Сама себе удивляюсь, насколько складно у меня получается врать. Хоть спина и взмокла от страха. Никогда не боялась свою свекровь, но сейчас она внушает опасения.
Та отворачивается к окну, судорожно дыша, а я смотрю на тумбу возле кровати.
Названия лекарств незнакомы. Если только поискать в интернете, чтобы понять, чем может быть больна свекровь.
— Бедняжка, — фыркает она вдруг, оборачиваясь, — несчастная ты наша страдалица. Эгоистка безмозглая, вот ты кто!
Ее голос вдруг срывается, и она хрипло кашляет, опускаясь на кровать.
— Что, так трудно было пообещать, что заберешь детей? Вика и правда та еще стерва… дочь одного из деловых партнеров моего мужа. Разбалованная дурочка вроде тебя. Но своего не упустит. Даже двоих детей родила, чтобы выгоду поиметь.
— Я вас не понимаю.
— Ну еще бы тебе понять, — вздыхает свекровь, глядя на меня исподлобья, — ты думаешь только о себе. Зачем решать проблему, когда можно махнуть хвостом и просто сбежать? Игнат добрый, он будет содержать тебя, неблагодарную, с голоду помереть не даст.
— Мне не нужны его деньги, — шепчу в ответ.
Она поднимается и идет к двери, чтобы плотнее закрыть створку.
— Не нужны, конечно. Но брать ты их не перестанешь. Только в ответ Нат не получит от тебя ничего, ни помощи, ни поддержки, ни понимания. Не повезло ему с женой. Видимо, это наш семейный бумеранг за то, что живем в достатке. Денег хоть печку топи, а в личной жизни трагедия.
Свекровь смотрит на меня с усталой обреченностью. Слезы в ее глазах высохли, и теперь в них горит странный огонь.
— Зачем ты пришла к Валентину? — спрашивает она тихо и жутко, — что, решила отомстить? Планируешь спать с ним, как и Вика?
23
Недоуменно смотрю на эту женщину. В ее взгляде — боль преданной жены и матери. Той, кого растоптали самые близкие люди. И поэтому она несчастлива, причем давно.
Обозлена на весь мир.
Невольно узнаю в ней себя саму.
Только мой характер не позволял мне схватить Вику за воротник и учинить той допрос с пристрастием и оскорблениями.
Я не могу ничего сделать, только уйти, но и то Игнат не позволит. Видимо, слишком привык к существующему положению вещей и жаль расставаться с любимым гаремом.
А свекровь ревнует Валентина Андреевича… или жалеет свою разбитую вдребезги самооценку.
И ведь наверняка он врет ей так же, как врал мне Игнат.
— Мне ваш муж без надобности, — отвечаю спокойно, — мне со своим бы разобраться…
Качает головой недоверчиво, но я вижу, что она не чувствует во мне соперницу.
Просто я поймала ее в момент, когда хочется обвинять и подозревать всех подряд.
Почему она плакала? Возможно, за несколько минут до этого снова ругалась с мужем, а потом запивала обиду таблетками?
Воистину, у этой семьи такие скелеты в шкафу, что впору открывать палеонтологический музей.
— Иди отсюда, Маша, — голос свекрови сочится горечью, — и чем дальше, тем лучше. Ты не вывезешь.
Моргаю удивленно.
Мне не послышалось? В последней фразе и правда проскользнуло нечто вроде сожаления?
Меня не нужно просить дважды. Поднимаюсь из кресла и иду на выход из комнаты. Вслед летит негромкий хриплый смех, от звука которого по спине бегут ледяные мурашки.
Да уж, лучше жить в среднем достатке, но безо всей этой моральной грязи, чем в богатстве и страданиях.
Только выбора мне не дали. Теперь при воспоминаниях о том, как познакомилась с Натом, меня прошибает холодная дрожь.
Я влюбилась, как маленькая дурочка. В его заботу, щедрость и теплый взгляд. А он всё это время приручал себе домашнего питомца — удобную жену, которая не скажет лишнего слова против.
Может, и свекровь была когда-то вроде такой же скромной студентки?
Но в этой озлобленной несчастной женщине давно уже нет обычной неиспорченной девушки. Она бесследно исчезла.
Поэтому мне нужно уходить отсюда и поскорее. Пока не затянуло точно так же в опасный водоворот. Пока я не превратилась в подобие своей свекрови.
Выйдя из комнаты, шагнула в коридор и едва не добежала до лестницы, где нос к носу столкнулась с Викой.
Нет, ну сегодня просто какой-то день встреч, черт побери! Та недобро щурит глаза, удивленная встрече не меньше моего.
Неподалеку, заставив нас обеих вздрогнуть, вдруг раздается детский вопль:
— Я помню эту тетю! Она никто! — маленькая девочка показывается у подножия лестницы, видит мать, взвизгивает и снова скрывается с глаз.
— И правда, — фыркает Вика, окидывая меня пренебрежительным взглядом, — никто…
На ее лице ни малейших свидетельств избиения. А ведь я помню, как она выглядела тогда в машине.
Видимо, нарисовала себе синяков, чтобы разжалобить мстителей и уговорить их напасть на беззащитную Валю.
Женщина отворачивается, чтобы последовать за ребенком. Видимо, затем и пришла, чтобы найти младшую, а та вздумала играть с ней в прятки.
Вижу перед собой спину разлучницы. Ее черные длинные волосы, угловатые плечи… уязвимое положение ниже меня на ступеньку… и что-то екает внутри.
Хочется протянуть руку и толкнуть ее изо всех сил, чтобы покатилась кубарем по лестнице. Ступени высокие, лететь далеко… к концу пути от нее останутся только рожки до ножки.
Но, разумеется, делать этого я не стану. Мне даже не нужно бороться с внезапным порывом, тот затухает сам собой.
Вика это знает, потому и повернулась безбоязненно ко мне спиной.
Только вдруг она резко спотыкается на ровном месте… не успевает ухватиться, и пальцы скользят по перилам. Женщина летит вниз по лестнице!
Дергаюсь следом, но понимаю, что поздно. И бесполезно.
Две секунды спустя Вика уже лежит у подножия лестницы и не шевелится.
Хочу сглотнуть застрявший в горле ком, но не могу даже вздохнуть.
Нет, это не сон.
Сердце замирает в груди. Что делать? Помочь? Как? Скорую, срочно!
Позади меня вдруг звучит знакомый смех.
Медленно оборачиваюсь, чтобы увидеть свекровь.
Та стоит в проеме коридора и улыбается во все тридцать два. В ней не осталось ни капли той горечи, которая присутствовала еще минуту назад.
— Я была неправа насчет тебя, Машунь, — смеется она, — ты, оказывается, та еще крыса… беззащитного человека толкнуть в спину, ну
