Стальная Вера - Лина Шуринова
— Нет. Я буду учиться вместе со всеми.
Застываю с открытым ртом.
Нет, я не против такого формата в принципе. Но ведь Ярику всего десять. Тогда как однокурсникам — не меньше тринадцати.
Они же там как небо и земля будут!
Старательно объясняю ситуацию брату — он непреклонен.
— Я справлюсь, — произносит с уверенностью. — Тебе ведь тоже придётся нелегко.
На это мне возразить нечего.
Выторговывать особые условия для себя любимой кажется мне излишней наглостью. Ведь моя магия, хоть и, вроде как, довольно сильна, за пределы нормы всё же не выходит.
А я не люблю требовать то, что мне не положено. Зато за то, что положено — сожру с потрохами.
— Ладно, — вздыхаю тяжко. — Но если что пойдёт не так — сразу на индивидуальное обучение!
— Да-да, — легко соглашается Ярослав.
А я понимаю, что ничего он мне о своих трудностях не скажет. Ни за что. Потому придётся особенно внимательно следить за его состоянием.
— Если что не так, мы в любой момент сможем отсюда уйти, — всё-таки напоминаю брату напоследок. — Так что не стесняйся говорить, если что не нравится. Уверена, нас с тобой в любой академии с руками оторвут.
Решив всё таким образом, осматриваем помещение, где нам предстоит обитать какое-то время. Неплохо, неплохо.
Две небольших комнаты с кроватью и рабочим столом каждая, совмещённый санузел — вот в общем-то и всё, что нужно для жизни простого человека.
Знать бы ещё, где тут кормят.
Отправляю Ярика умываться и приводить себя в порядок. Потом иду сама, раздумывая о том, что стоит сообразить себе более удобную одежду. Если тут и на занятиях такая беготня, как при поступлении, то платья точно не вариант…
Пока я размышляю и плескаюсь, улавливаю позади негромкое бормотание.
В ванной?!
Нет, это точно не Ярослав. Во-первых, не станет шутить подобным образом, а во-вторых, дверь я заперла.
Или мне сейчас кажется?..
Поднимаю глаза к традиционно висящему над раковиной зеркалу. И отчётливо вижу рядом со своим подолом какое-то шебуршание.
Крыса!
Реагирую быстрее, чем соображаю!
Резко разворачиваюсь — и пинаю шебутную тварюшку, будто футбольный мячик. Ничего не могу с собой поделать: рефлексы.
«Крыса» взвизгивает — и отскакивает в сторону. Огромная, зараза!
— Ты пошто Самого обижаешь, малахольная? — спрашивает сердито.
Нет. Существо, которое стоит сейчас передо мной на коротких ножках, грызуном назвать сложно. Скорее уж, человечком. Гномиком. Или этим, как его… мастером с зелёной кожей.
Ростом с двухлетнего ребёнка, но такой сморщенный, что сразу видно: староват. Огромные круглые глазища, седая голова и две пары мохнатых ушей — во сне увидишь, больше вовек не ляжешь.
А мне на такого в реальности приходится пялиться.
— Что за «самого»? — интересуюсь неприветливо. — И чего сзади подкрадываешься?
Существо хлопает огромными глазами и чешет седой затылок:
— Зовут меня так: Сам.
— Сам Самыч? — соображаю я.
— Сам, — новый знакомец недовольно хмурится. — Сам Самычем меня смеют называть только полные невежи. Ты, надеюсь, не из таких?
И зыркает требовательно — чтоб даже думать не смела ответить отрицательно.
Усмехаюсь:
— Ну нет, так не пойдёт. Ты меня, хозяин, сперва напои-накорми, потом и беседовать станем.
Сам замирает, будто всем своим четырём ушам не верит.
— Во-о-от! Вот ответ, которого я всегда ждал! — почему-то радуется он. — А то кругом всё торопыги да неучи… Пойдём, гостьюшка, сейчас всё будет в лучшем виде.
И первым выходит из ванной прямо сквозь дверь. Из гостиной доносится изумлённый возглас Ярослава.
Довожу до конца водные процедуры и выхожу тоже. Сам с умным видом что-то вещает Ярославу, а тот слушает его, приоткрыв рот. Сказки, не иначе.
— Ступайте за мной, Ярослав, Вера, — чудик замечает меня первым и спрыгивает с облюбованного дивана. — Внизу есть столовая.
Услышав волшебное слово, больше вопросов мы не задаём. В конце концов, вступительные испытания отняли у нас кучу калорий.
Помещение столовой окончательно убеждает меня, что в здешней архитектуре замешана магия. Слишком уж оно огромное.
Мы с братом занимаем первые попавшиеся места. Перед нами тут же появляются подносы с первым, вторым и компотом, как положено.
Ничего себе, здесь магический сервис.
— Пока откланяюсь, — сообщает Сам, с довольным видом глядя, как мы поглощаем пищу. — Нужно и остальных приветить-накормить.
Кого «остальных» мы понимаем, только утолив первый голод.
В столовую группами начинают заходить курсанты в зелёной форме. Интересно, нам такую выдадут?
— Гляди-ка, Пров, — вдруг громко произносит один из них. — Какие-то нищеброды наши места заняли.
Ну вот. А ведь обед так хорошо начинался…
Глава 11. Плов и Кудряшка
Ярослав, в силу возраста и отсутствия опыта, вряд ли осознаёт, что под «нищебродами» имеют в виду нас. Знай, наворачивает себе пшённую кашу с мясом и заинтересованно поглядывает на старших «товарищей».
Я тоже следую его примеру: нечего показывать посторонним детишкам, что меня волнует их болтовня. Вот только втихаря оценивать потенциальных противников мне никто не мешает.
Самых агрессивных всего пятеро, но остальные присутствующие тоже поглядывают на зарождающиеся разборки с интересом.
Подавляющее большинство курсантов, как и ожидалось, мужского пола. Девушек тут совсем мало, а те, что есть, кучкуются особняком. И встревать не в своё дело никто, разумеется, не торопится.
— Уже вижу, — с деланным сожалением вздыхает тот самый Плов, в смысле, Пров. — Не успеешь отвернуться — налетают как мухи на мёд.
Ты себе льстишь, приятель. Мухи слетаются далеко не только на сладости. Я бы даже сказала, чаще совсем не на них.
Нет, выглядит парень вполне прилично. Молодой, наглый — некоторым такие нравятся.
Может, я бы сама иной раз соблазнилась.
Но.
Цепляться под надуманным предлогом к незнакомой девушке, да ещё и с ребёнком, — это, на мой взгляд, совсем днище, товарищи. Если что не нравится, подходишь и говоришь по-нормальному.
Иначе можно и огрести…
Мысль удивляет меня саму. Ишь ты, как я раздухарилась после одной-то победы. Надо бы поумерить пыл…
Между тем беседа двух отморозков продолжается. Приятель Плова согласно кивает:
— Да-да. Эти грязнули пройдут испытания — и думают, что они нам ровня.
Неправда, мы с братом сегодня уже дважды умывались. А что насчёт ровни — не смешите моих почивших в прошлом мире
