Развод. Счастье любит тишину - Анна Барс

— Алис, поверь, я не чудовище. Я просто женщина. Если бы ты знала, как он ко мне относился… ты бы многое поняла.

— Диана! — он не выдерживает. — Хватит молоть чепуху. Между нами ничего не было, — нажимает он.

— Ну, пусть будет по-твоему, — она снова улыбается. — Не было так не было…

Тишина. Море шумит. Стук моего сердца гремит так громко, что мне кажется, его слышит весь пирс.

Я стою и смотрю на него.

Диана медленно разворачивается. Проходит мимо меня, задевая плечом, нарочно. И, уже почти у машины, бросает через плечо:

— Ты ведь не собираешься теперь отказываться от своих слов, Богдан? Верно? Мне тяжело воспитывать сына без финансовой поддержки. Вся надежда на тебя.

Я замираю и поднимаю глаза на Богдана.

Глава 20. Нет ничего хуже, чем…

Он намеренно молчит вплоть до момента, когда Диана уезжает. А потом его вдруг прорывает.

Причем стандартной такой, набившей оскомину фразой:

— Ты все не так поняла, — звучит Можайский так, словно я дурочка, которой срочно нужно все объяснить.

Либо, что больше подходит в нашем случае — промыть мозги.

— С чего ты взял, что я что-то не так поняла? — голос у меня мертвецки спокойный, Богдан аж заметно напрягается.

Чтобы он сейчас не пытался сделать, и какими бы словами ни пытался умаслить, он даже не представляет, что только что сделала его подстилка.

Наглая, хитрая, вульгарная до мозга костей. Она вела себя как хозяйка ситуации и унижала меня, а моего пока еще мужа все устраивало.

Ну правда же, зачем портить отношения с любовницей ради жены, которая так не вовремя все узнала и испортила им малину?

— Диана не ведает, что несет. У нее башка пустая, только чтобы прическу носить, — с чувством очерняет Диану Богдан. — Ты умнее. Намного. Так что не слушай ее.

— Погоди, — мотаю головой. — Так у нее голова пустая, или у вас разговоры по душам и «поддержка»? Определись уже. А то не складывается картинка.

— Алис, — муж делает глубокий вдох, трет переносицу.

— Мне осточертело быть в этом недоделанном любовном треугольнике, который ты создал, — смотрю на него прямо и говорю ровно. — Еще раз меня подкараулишь во время работы, я напишу на тебя заявление за домогательства. Меня с тобой связывает только Наташа, так что отныне, чтобы я от тебя не слышала никаких вопросов на тему, не касающуюся ее благополучия. Мы друг друга поняли?

— Охренеть ты закрутила, — недовольно отчеканивает Можайский. — Хороший план, только не рабочий. Знаешь почему?

— Почему? Давай, выкладывай, какую свинью решил мне подложить.

Шумно выдыхаю, чувствуя, как внутри все дрожит от напряжения. То и дело бросаю взгляд на машину. Как же мне хочется поскорее отсюда убраться.

— Ну не надо так уж грубо, — вижу на его губах призрачную улыбку. — Мы все еще женаты. Так что, сколько бы ты заявлений ни писала, никто всерьез их не воспримет.

— Ключевое слово «пока», Богдан. Я с тобой разведусь, — смотрю ему прямо в наглые глаза. — Слышишь?

— Слышу, — он склоняет голову набок. — Каждый мужик, хоть раз в своей жизни слышал такую угрозу от жены. Так что я просто дам тебе время перебеситься.

— Перебеситься? Любовницу завел ты, а перебеситься надо мне?! — у меня аж руки в кулаки сжимаются.

— Она мне не любовница, — психует муж. — Ты сама слышала, как она сказала, что между мной и ней ничего не было.

— Думаешь, я глухая? Диана сказала, что интимная связь может быть и без постели.

Тошнит от этой формулировки. Надо же было так выкрутиться, и при этом толсто намекнуть на их совсем недружескую связь.

— Мало ли что эта болезная могла наговорить, — не сдается Богдан.

По нему видно, что он как можно скорее хочет от нее открестится. А еще меня посещает мысль, что он ее на людях стыдится.

Что, впрочем, не мешает ему оставаться с ней в кулуарах, выпивать и… даже представлять не хочу.

— Тогда почему ты ей в лицо не сказал, что она болезная? Почему молчал, пока она исходила словесным поносом?

— Я пытался ее заткнуть, — упирается Богдан.

— Пытался, но не заткнул, — усмехаюсь. — А ведь это так не похоже на Можайского, которого я знала. Где решительный, уверенный в себе мужчина? Под каблуком у Дианы?

Да, это вызов и неуважение, но он этого заслуживает. За мою боль и унижение.

Зная Богдана, он такое точно не простит. Вот и отлично. Пусть не питает иллюзий о нашем примирении.

— Следи за словами, — угрожающе произносит он и делает ко мне шаг. Я инстинктивно пячусь. — Она никто, чтобы я был у нее под каблуком.

— Хорошо, — киваю. — Тогда под юбкой. Или в ее модных кожаных штанах. Это, наверное, и правда более подходящая формулировка…

— Алиса, — он приближается так резко, что я не успеваю отскочить. — Не играй с огнём. Тебе русским языком сказано, что я не сплю с Дианой! Но ты все равно продолжаешь сводить меня с ней. Скажи, а ты не думала, что в объятия другой бабы меня заталкиваешь ты сама, своим отвратным поведением и языком, который мелет, что попало? Подумай. Заодно оглянись по сторонам. Мужики ищут в других женщинах только то, чего им не хватает в женах…

Замахиваюсь, чтобы влепить ему затрещину.

Можайский руку мою перехватывает без труда.

— А вот это зря, — сквозь зубы цедит он, глядя на меня бешеными глазами. — Потому что ничего хуже распускающей свои руки бабы, для мужика нет.

Глава 21. Обидно, да?

— Тогда угадай, что самое подлое может сотворить мужик по отношению к своей, как ты её называешь, бабе? ПРЕДАТЬ, БОГДАН! Как у тебя язык поворачивается меня упрекать после всего, что ты натворил, после этой твоей «благотворительности» для хамоватой истерички с ребёнком? Ты сам дал ей власть над собой, будто она управляет ситуацией. А ты — её приручённый пёс!

— Совсем страх потеряла? — он все еще держит меня за руку и дергает к себе. — Какой я тебе, в жопу, пес? — смотрит на меня злющим взглядом.

— Что, не нравится, когда тебя оскорбляют? — вскидываю бровь. — Добро пожаловать в мой мир, Можайский. Я каждый божий день терплю от тебя ушаты помоев. Так, теперь еще и твоя любовница тоже примазалась к этому делу!

— Она мне не любовница, — его голос звенит железом.

— Но денежки ты ей выделяешь, — язвлю.

— Я решил ей