Развод. Счастье любит тишину - Анна Барс
Мы целы. Мокрые, злые, уставшие. Но живые.
И тут я вижу её.
Женскую фигуру у пирса. В коротком пальто, с телефоном в руках. Но, несмотря на непогоду, я сразу замечаю шпильки и обтягивающие кожаные штаны, сверкающие из-под пальто.
Её невозможно не узнать. Диана.
Она бросается вперёд, как только видит приближающуюся яхту. Ее обеспокоенное лицо видно даже издалека.
Богдан тоже замечает её. Его тело напрягается. Но он продолжает швартоваться, словно не видит ее.
Я смотрю на Диану.
Сцена будто из «Санта-Барбары». Она пришла. Ждала. Волновалась. Это уже не про «просто поговорили». Это человек, которому не всё равно.
Богдан молчит, а я вдруг я понимаю, что весь этот шторм, просто ничто по сравнению с тем, что ждёт меня на берегу. Настоящая катастрофа — это она. Катастрофа по имени Диана.
Глава 19. Что Богдан пообещал Диане?
Мы только ступаем на пирс, а за спиной как будто не шторм, а целая пережитая жизнь. Я мокрая до нитки, с дрожью в руках и бешеным сердцебиением.
И вроде бы надо радоваться, но…
К нам подходит любовница мужа.
— О, добрались, значит, — голос у Дианы противно звонкий. Самая настоящая хабалка.
Я поворачиваю голову. Диана стоит метрах в трёх от нас. Кожаные брюки обтягивают ноги, как вторая кожа, пальто короткое, волосы развиваются, будто она тут звезда рекламного ролика дешёвого парфюма.
— Ты здесь зачем? — спрашивает Богдан низким, ясным голосом.
— Ты сам просил встретиться, зайчик, ты что, забыл? Да и я волновалась: ты пропал, трубку не берёшь, — Диана скрещивает руки на груди и бросает взгляд в мою сторону, будто я тут лишняя, а не она.
Богдан смотрит на неё с легким прищуром, его взгляд становится все острее. Но его любовницу с ее болтовней уже не остановить.
— Нам надо кое о чём поговорить, — виляя бедрами, она выхаживает нам навстречу. — Но мы же не будем задерживать Алису, правда, зайчик? — продолжает она.
— Че еще за «зайчик»? — обрубает ее муж. — Базар фильтруй. Особенно при моей жене. Зря торопилась. Уезжай, — он жестом показывает в сторону парковки.
— Ехать домой без тебя? — она капризно дует пухлые губы.
От её слов и манеры речи меня трясёт ещё сильнее. И дело не в неприязни, а в злости. Меня начинает подташнивать. То ли от происходящего, то ли от адреналина, который всё ещё не отпустил после страха смерти в море.
Я делаю шаг вперёд. Соленый ветер бьёт со всей силы и залетает под одежду, но мне так жарко, что хочется прыгнуть обратно в воду, чтобы охладиться, прийти в себя и заодно избавить себя от муки лицезреть эту жалкую сцену.
— На меня внимания не обращайте, «зайчики», — сдержаться от сарказма не получается. — Мне пора, — бросаю я и уверенно направляюсь к припаркованной недалеко машине.
— Алиса, подожди, — Богдан настигает меня в два шага и хватает за руку.
— Отпусти, — стряхиваю его хватку и продолжаю идти в быстром темпе не оборачиваясь.
— Алиса, ну, подожди же говорю! — голос Богдана звучит близко, даже несмотря на то, что я почти срываюсь на бег.
Он догоняет. Конечно догоняет.
Я продолжаю идти. Мокрые волосы липнут к лицу, а внутри всё сжимается. И даже не от обиды, а от дикого стыда. За него.
В спину бьет противный голос Дианы. Уж кто-кто, а она вообще должна молчать в тряпочку.
— Да брось, Алис. Ну чего ты так заводишься? — она звучит так, словно я глупая, капризная девочка.
Я знаю, что она делает. Она старается обесценить меня, мои чувства, мои переживания. Но её мнение, это последнее, что меня волнует в этом мире.
Я замираю. Только на секунду. Потому что, если сейчас не остановлюсь, я просто взорвусь.
Оказывается, она тоже спешила догнать меня.
Медленно поворачиваюсь к ней. Она уже почти вплотную. И не к Богдану, а ко мне. Стоит в своей нелепой «драматической» позе, склонив голову набок.
— Ты что-то хотела? — спрашиваю я, и сама удивляюсь, насколько спокойно это звучит.
— Да. Чтобы ты не мучила ни себя, ни Богдана, — отвечает она и кладёт руку ему на грудь. Легко, почти невинно. Но я вижу, что она делает это намеренно.
Он брезгливо сбрасывает с себя ее ладонь.
— Диана, хватит, — рявкает он на нее.
Диана удивлённо вскидывает брови, но глаза её блестят. Она получает настоящее удовольствие от этого спектакля
— Ну ты же сам всё запутал, зайчик. Я-то тебя ни к чему не принуждала. Сам говорил, что обожаешь мою лёгкость, заботу, и то, что я на тебя никогда не давлю.
Она говорит: как конфетку во рту перекатывает.
— Ты допрыгаешься, — хрустит зубами он. — Я говорил не лезть в мою семью. Мы всё обсудили, а ты все равно наглеешь и норовишь переступить черту.
— А ты? — она наклоняется ближе, голос становится нежным, почти ласковым. — А ты не переходил её, когда держал меня за руку и говорил, что тебе со мной спокойно? Что моя мягкость делает тебя сильным, как никогда?
Я смотрю на них не моргая. У меня в голове гудит. Хочется кричать. Но меня будто сковал сонный паралич. Ноги, руки не двигаются, голоса нет.
— Короче так, клоунесса, — Богдан делает шаг вперёд, голос становится жёстче. Кажется, что он сейчас схватит Диану за глотку. — Мы не были вместе как мужчина и женщина. Ни разу. Скажи это вслух.
— Богдан, — она делает вид, что обижается. — Это низко… заставлять меня вслух обсуждать такие вещи. Особенно при твоей жене.
— Мы не спали, — нажимает он и смотрит ей прямо в глаза.
Без какого-либо смятения во взгляде. Как зверь, готовый рвать, если придётся.
Диана закатывает глаза и смеётся. Легко. Словно он сказал что-то нелепое.
— Зайчик, но ведь интимная связь может быть и без постели, — она шепчет почти ласково. И смотрит на меня своим змеиным взглядом.
Я стою, как вкопанная. И тут меня прорывает.
— Что скажешь, Можайский? Только «разговоры»? Только «поддержка»? Что-то ты по пути вся интимность вашего общения уронил, — голос будто то не мой.
Диана смотрит на меня. Потом на Богдана. Улыбается. Медленно, почти незаметно протягивает руку и нежно касается его пальцев. Он снова сбрасывает ее прикосновение.
Она обиженно вздыхает. Как будто её только что предали на виду у всего мира.
— Богдан, я же обещала тебе, что не скажу ничего лишнего, — тихо лепечет она, глядя на него снизу вверх, как обиженный ребенок. — Но ты ставишь меня в очень некрасивое положение.
Богдан в
