Брак понарошку, или Сто дней несчастья - Аня Вьёри
– Согласна! – Маринка вылетает из спальни прямо в ночнушке.
Тоже шелковой. Из вчерашних покупок.
– А можно погладить?
Тянется к щетке.
– Вы удивительно безрассудный ребенок! – выдает Раиса Ильинична, но склоняется, давая прикоснуться к Кляксе бишь… дишь…
Та рычит, но Мышку это ни капли не смущает.
– Какая ты забавная! Мы подружимся! – и тут же оборачивается. – Кактус! Гулять!
Наша помесь бульдога с носорогом на полусогнутых трусит мимо Раисы Ильиничны к заднему входу, а щетка опять рычит.
Ну епрст!
Может, правда, на конюшню?
– Злата, – вдруг окликает меня тетка Глеба.
И, о чудо, я вижу смущение на ее лице!
– Злата, я хотела перед вами извиниться, – она склоняет голову. – Простите меня. Я ожидала, что встреча собак пройдет совсем по-другому, и совершенно точно не предполагала опасность для ребенка.
Ух ты!
Кажется, великая Раиса Вербицкая тоже испугалась! И не за свою щетку.
– Я думаю, – продолжает она размеренным, слегка надменным тоном, – в свете сложившихся событий можно не ограничивать передвижение вашего пса по дому, – смотрит на меня внимательно, – девочка пусть переедет в спальню на втором этаже, – расправляет плечи. – Сейчас пойдемте завтракать. Вы ничего не ели, а у нас с вами очень много дел! – я замираю в коридоре с распахнутыми глазами, а Раиса Ильинична говорит уже на ходу. – Моя маникюрша приедет в три! У вас, кстати, очень красивая форма ногтевой пластины! Рекомендую не наращивать.
.
Глеб
– Блин, ты ее пальчики видел? Что ты мне подсовываешь какие-то булыжники?
– Вербицкий, это вообще-то бриллиант!
Мы с Серым листаем каталог модного ювелирного магазина.
– Серег, ей не нужны бриллианты, – хмурюсь. – Ну… Точнее, не так, как Кристине! У нее счетчика в глазах нет! Ей нужно что-то тонкое, изящное…
– Вербицкий, – недоверчиво смотрит на меня друг, – ты влюбился или решил сэкономить?
– Да иди ты! – готов запустить в него чем-нибудь, но у меня под рукой только компьютерная мышка. – О! Вот!
Щелкаю на понравившуюся картинку! Изящное плетение желтого и белого золота, украшенное россыпью камней.
– Шестнадцатый размер! – жму заказать. – Курьера ждать долго, надо будет самому к ним заехать. Они на Тверской.
– Вау! – присвистывает Серега, заглядывая в мой монитор. – Точно не сэкономить… Эх, Вербицкий, – у него вдруг такое искренне расстроенное выражение лица, – ничего-то ты не можешь делать наполовину, – вздыхает. – Даже фиктивно жениться.
– Серый, ты о чем вообще? Это на три месяца! – стараюсь смотреть на него недоуменно и, наверное, обиженно, но этот мужик знает меня чуть ли лучше, чем я себя сам.
– Не, я так! Кстати! Подготовил проект бумаг по девочке. Этой… Марине, – он резко меняет тему. – В вашей ситуации лучше подать не на опеку, а именно на удочерение. Там-то все оформлено на опеку. Учитывая… – он смотрит мне в глаза, видит, что я совершенно сейчас это не хочу слушать. – Короче, так лучше! Не забудь потом написать завещание. Через три месяца, – и с ехидной физиономией выходит из моего кабинета.
А я снова смотрю на кольца.
И чего он придрался?
Ну да, самое дорогое из последней коллекции!
Но оно ж такое клевое, нежное. Прям как сама Злата!
Злата!
Золотко!
Улыбаюсь, думая о том, как надену это кольцо ей на палец.
Завтра?
Прием уже завтра. И послезавтра регистрация.
Это будет самая короткая помолвка в светском обществе!
.
Злата
Я однажды устраивала Мыши день рождения. Во дворе. Она у меня летняя, мы с соседкой вытащили столы, надули воздушные шарики, я тогда нарядилась клоуном…
Короче, это все детский сад!
– В этом сезоне модна сиреневая пастель! Ну, максимум лавандовый!
Это тетка не с флористом. Это она с кондитером.
– Что значит “приглашения еще не готовы”?! У меня курьеры уже ждут! Хорошо! Отдавайте первую сотню! – ругается она с типографией.
– Не забудьте про веганскую составляющую меню! И эта часть закусок должна быть особым образом помечена! – разговор с кейтерингом.
Я все тщательно записываю, чтобы не забыть. Получаюсь у нее вроде секретаря сейчас.
– Оформители предлагают искусственную цветы на гирлянды. Говорят, за такой короткий срок не успеют заказать нужное количество живых, – передаю ей информацию.
– Боже, это так пошло! У нас же помолвка, а не поминки! – она упирается пальцами в лоб, и на ее лице отражается самая настоящая мука.
– А если взять не цветы, а ветви? – смотрю на нее. – Ну смотрите, составить букеты просто из зелени! Можно даже в нашем саду подобрать. Правда, яркая зелень будет плохо сочетаться с лавандовым, – хмурюсь.
– Быстро звони кондитерам! Пусть меняют на персиковый и желтую пастель! Вероника! – кричит она, вызывая экономку. – Дать садовнику поручение подобрать зелень с фигурными листами! Что хотите, хоть малину со смородиной! Мы сейчас предоставим план.
– И перевязать лентами, – щурюсь, представляя, как это будет выглядеть.
– Золотистыми! – кивает тетка. – Ты же Злата! И платье! Мы тебе покупали оттенка зеленый Шартрёз! Его наденешь. Оно тонкое, но идеальное попадание по цвету! Зелень и лента в волосы! Символ свежести! Прекрасно! Великолепно! Мне нравится! Хоть в чем-то уже легче…
Вдруг понимаю, что причина всего этого бедлама я.
– Не красней, – обрывает меня Раиса Леонидовна. – Это выходка Глеба! Нам важно не ударить в грязь лицом!
Нам!
То есть мы сейчас с ней в одной лодке?
– Итак, – она подхватывает лист со списком приглашенных, – Бариновы, я уверена, придут, Светловы тоже, Шевчук, Дербеневы, Хомченко, – и тут она поднимает взгляд на меня. – И нельзя же не пригласить, – вздыхает. – Хомченко Михаил и его дочь Кристина…
20 глава
Злата
– Признайтесь, ну вы же знали! Знали? Ну не могли не знать!
Стою у входа в зону банкета ни жива ни мертва. Глеб рядом. Приобнимает за талию. Здоровается с каждым как с близким родственником.
Тетушка неподалеку.
Это именно ее спрашивают. Шепчут максимально громко. Ну, или орут максимально тихо.
Странные манеры в этом высшем обществе.
Раиса Ильинична загадочно улыбается и постоянно бросает на нас счастливые довольные взгляды. Ни дать ни взять, Мона Лиза.
– Глеб! – в проходе появляется совершенно роскошная девица, которую я видела у него в офисе.
Тогда у лифтов.
– Глеб, как ты мог?! – она вроде шутливо, но совершенно искренне возмущается. – Как ты мог так долго прятать от нас свое сокровище? – на ее лице расползается лицемерная улыбка.
Она
