Однажды в сказке: Мрак над Златоградом - Алексей Дзюба
Гнедого жеребца он оставил в селе у Микулы, не решившись идти в лес конным, попросив присмотреть до возвращения или оставить себе, если витязь не вернётся через день. Не хотелось Муромцу коня зря губить в мрачном лесу, да и идти ему надо скрытно, а не оповещать весь лес стуком копыт.
Войдя, витязь ощутил особую силу, отличную от мира людей. Высокие кроны деревьев затеняли землю от солнца, недостаток света создавал пугающие блики от листьев и веток, рисуя уродливые образы. Стволы из-за сырого воздуха, сбивавшего дыхание, были покрыты мхом и плесенью. Мягкий настил из прелых листьев и того же мха пружинил под ногами как перина.
Тёмная, забытая ворожба заполняла дно оврагов, русла рек, забиралась в дупла деревьев и свисала с веток.
Муромец, укутавшись в серую накидку с накинутым покровом на голову, чтобы сияние доспехов не выдавало присутствия, бесшумно продвигался вглубь леса.
Витязь шёл по направлению к забытому и разрушенному капищу, последнему оплоту Кощея, сотворившего это место, охранявшее подступы к Мраковице − древней крепости властелина. Эти земли, когда-то принадлежащие тёмному царству и после падения властелина, когда у него отняли силу, заковав в золотые кандалы, и свержения жреца у капища, за помощь людям в войне по договору, отдали Лешему. Отсюда и пошло название Чернолесья, которое затем перекинулось и на всё Лесное царство. Идолище было забыто, алтарь разрушен, но сам Илья знал туда дорогу, события тех дней глубоко врезались в его память, заставляя просыпаться по ночам.
Продвигаясь по лесу, Муромец чувствовал, как чьи-то невидимые глаза следят за каждым его шагом. Значит, Леший знает о его присутствии, но не пытается остановить, что было скорее хорошим знаком, но не более: решение он мог изменить в любой момент.
Выйдя из села засветло (а в темноте он не решался идти, помня об упыре, который явно здесь был не один), Илья был в пути достаточно долго, чтобы успеть проголодаться. Раны перестали тревожить, сельская знахарка отлично знала своё дело и, обработав их мазями, наложила свежие повязки. Однако лечение требовало и питания, поэтому, выбрав подходящее место, витязь устроился на привал, прислонившись спиной к толстому дереву.
Достав припасы и приступив к еде, он вдруг заметил, как на пригорке появился невысокий мужчина в зелёной одежде, с накинутой на спину шкурой медведя, наблюдавший за витязем, опираясь на высокий посох.
− Берендей? − удивился Муромец, − Берендей! − вскочив, Илья поспешил к незнакомцу.
Однако Берендей, не дождавшись витязя, кинул что-то на камень, обернулся в медведя и, ломая мелкие деревца, бросился в чащу.
− Куда?! А ну стой, поговорить хочу!
Добежав до места, где стоял ведун-оборотень, Илья обратил внимание на то, что тот оставил ему. В душе витязя всё похолодело. На камне лежала княжеская печать. Он много раз видел её на пальце князя, ошибки быть не могло, и другой такой тоже не было.
− Вот ведь лиходей, значит он со Жрецом заодно. Волколаки, оборотень, что же Леший тогда? Если Леший на стороне Жреца, сгину я здесь, видать заманить меня решили. Что-то здесь немыслимое делается, найти бы, поговорить с кем.
Спрятав княжескую печать в мешок, витязь хотел двинуться дальше, как его латная рукавица указала на наличие ворожбы поблизости.
Где-то рядом находился либо чародей, либо зачарованный предмет. В любом случае, нужно было проверить, это мог быть и соглядатай, тогда беды не миновать.
Повернувшись вокруг, Муромец по свечению наручей определил направление, и после того как он махнул рукой перед глазами, заметил некоторое бесформенное мерцание на удалении двадцати шагов.
«Вот где ты засел! Ладно, погоди». Сделав вид, что ему нужно в ту сторону, Илья уверенным шагом направился как раз мимо приметного места. Стараясь не смотреть на марево, он, резко извернувшись, схватил, казалось бы, воздух, однако кто-то вскрикнул, оказавшись у него в руках.
С головы пленника, после встряски, свалилась шапка, и в руках витязя проявилась невысокая девушка, с длинными и белыми, как снег, волосами, спереди заплетёнными в две косички, прикрывавшие длинные заострённые ушки, украшенные золотыми колечками. Она испуганно смотрела на Муромца своими серыми глазами, боясь даже моргнуть. Её белая рубашка с вышитым золотом рисунком, подпоясанная коричневым ремешком, и белые штаны, заправленные в коричневые кожаные сапожки, никак не подходили для прогулок в лесу.
− А чудь-то, что здесь делает? − удивился витязь, не ожидая увидеть здесь низкоросликов из Громгора.
Чудь — странный народ, неведомо откуда появляющийся и неведомо куда исчезающий. Их земли спрятаны в горах Каменного пояса.
Вроде помогли в войне с Кощеем, а убить властелина не дали, мол, будет нарушен баланс сил. Надев золотые кандалы, заперли в его крепости. В общем, одно слово − чудь.
− Так, отвечай порядком, как зовут, зачем следила, и кому служишь, ясно?
− Я-я-с-на, − дрожащим голосом ответила пленница.
− Вот и славно, так как звать тебя девица?
− Я-я-с-на, − в голосе девушки послышалось раздражение.
− Это мне уже ясно, ты будешь отвечать, или ты юродивая?
Глаза у девушки наполнились слезами и она, не выдержав, запричитала.
− Ничего я не юродивая! Дядя Илья, вы меня не узнали? Ясной меня зовут, я два раза сказала. Племянница я, двоюродная, Огнеслава, что вам доспех делал. Пустите, мне больно! − девушка изо всех сил заколотила кулачками по рукам витязя.
− Это та малышка, что вечно под ногами путалась?
− Да, только ни какая я не малышка!
Муромец поставил девушку на землю и, подняв упавшую шапку, отдал ей. Девушка была ростом чуть ниже груди Муромца и казалась совсем хрупкой и маленькой по сравнению с ним.
− Вижу, что выросла, какая большая стала. А что дядя здесь, в лесу, делает?
− Одна я здесь, больше никого! − сверкнув глазами, ответила девушка.
− Тебя что, родные одну отпустили? − витязь улыбнулся. − Или ты хочешь сказать, что сюда от них сбежала?
− Вовсе нет, на Жреца хотела посмотреть, вот и взяла шапку-невидимку на время, чтобы одним глазком и обратно, − возразила девушка.
− И дядя не знает об этом? Ох, и попадёт тебе за украденную шапку.
− Ага! Ой, то есть… Не краденая, я на время взяла!
− А, ну да, − рассмеялся Муромец, потом уже серьёзно добавил, − ты давай, домой поворачивай
