По закону гор - Марина Анатольевна Кистяева
Янина поднималась, затаив дыхание, чувствуя, как по спине бегают те самые предательские мурашки. Казалось, что из каждой темной ниши за ней наблюдали.
Правильно говорят – у страха глаза велики. У нее в данном случае огромны.
Наконец-то она на втором этаже. Ее комната была в самом конце коридора. Она почти побежала, поскорее желая оказаться в безопасности, захлопнуть за собой дверь и включить свет, хотя бы бра на прикроватной тумбочке.
Рука сама нашла ручку. Она влетела в комнату, захлопнула дверь и, прислонившись к ней спиной, с облегчением выдохнула. Здесь тоже было темно, но это была своя, знакомая темнота. Она щелкнула выключателем. И снова ничего. Темнота.
Весело…
Может, везде свет вырубили? Фонарь на улице говорил о другом.
Янина раздвинула шторы шире.
Уже лучше.
Уже можно дышать.
Значит, не будет умываться. И другие дела отложит. Сразу ляжет спать.
Она сняла джинсы и кофту. Кое-как нашла пижаму. Натянула шорты и майку. Где-то была рубашка… Черт, да где она?
Но рубашка никак не находилась. В конечном итоге Янина махнула рукой. Обойдется без нее.
Она уже собралась было лечь в постель, как вдруг ее слух уловил что-то.
Она замерла, прислушиваясь.
Тишина. Ей просто показалось. Янина вздохнула и потянулась к одеялу.
И тут звук повторился. Неясный, приглушенный. Снизу. Как будто что-то упало. Или…
Или кто-то был внизу.
Сердце Янины буквально скатилось куда-то под ребра, замерло на мгновение, а потом заколотилось с такой бешеной силой, что ее затрясло.
Кровь отхлынула от лица, в ушах зашумело.
Кто-то в доме!
Она не одна! Все ее страхи, все жуткие предчувствия, которые она пыталась загнать глубже, вырвались наружу с новой, удвоенной силой.
Она оказалась в доме с незваным гостем.
Кто-то узнал, что Терлоевых нет в доме, и решил «наведаться?»
Запросто…
Янина села на кровать, подтянув колени к груди. Вся превратилась в слух. Тишина снова стала абсолютной. Может, ей все же показалось?
Мысли путались. Позвонить кому-то? Но телефон же разряжен! Черт, черт, черт…
И что делать? Кричать?
Но если это вор… или кто похуже…
Ее крик только спровоцирует нападающего.
А может, это… просто шум с улицы?
Но инстинкты кричали об опасности. Она не могла просто сидеть здесь и ждать. Она должна была понять, куда идти дальше и как действовать.
Собрав всю свою волю в кулак, Янина медленно, бесшумно повернула ручку и выскользнула в темный коридор. Под ногами был мягкий ковер, приглушающий шаги. Она двинулась к лестнице, держась за стену. Каждый ее нерв был натянут, как струна.
Далее лестница. Пока вроде бы тихо…
Она спускалась вниз, приставляя ногу к каждой ступеньке с крайней осторожностью, боясь издавать малейший звук.
И еще боялась элементарно оступиться и кубарем свалиться вниз. Внизу было еще темнее, если это, конечно, возможно. Гостиная и холл тонули в непроглядном черном море.
Надо было шторы и тут раздвинуть… Надо было!
Она замерла у подножия лестницы, вглядываясь в темноту, затаив дыхание. Казалось, никого. Тишина. Только собственное гулкое сердцебиение в ушах, прямо как барабанная дробь.
Показалось все-таки…
Просто нервы.
Просто надо вернуться наверх…
Она сделала неосторожный шаг назад, поворачиваясь, чтобы идти обратно, и в следующее мгновение на кого-то налетела…
Столкновение было настолько неожиданным, таким пугающим в полной тишине и темноте, что из ее горла вырвался не крик, а короткий хрип.
Она отшатнулась, споткнулась о ножку тумбы и чуть не упала, сердце бешено колотилось уже где-то в горле, перекрывая дыхание.
Янина оказалась парализована ужасом, готовая вот-вот потерять сознание.
И тут в темноте, прямо перед ней, раздался низкий, хриплый, раздраженный до ярости голос. Рык, который она узнала бы из тысячи.
– Блядь…
– Касьян…
Она никогда в жизни не была так рада его видеть!
А вот он, судя по голосу…
– Какого черта ты ходишь в темноте? – рявкнул Терлоев.
Янина не сразу смогла говорить.
Глупо, наивно, но факт.
Она просто стояла, дрожала всем телом и пыталась проглотить воздух, который не хотел заполнять легкие.
Облегчение от того, что это Касьян, а не грабитель, было таким сильным, что на мгновение затмило все остальные чувства.
А вот у него явно были другие эмоции.
Потому что почти сразу же добавилась ремарка:
– …полуголой?
Янина даже сначала не поняла, о чем он.
– Ты дома?
– Как видишь…
– Это… Это хорошо?
– Ой ли…
Его ироничное «ой ли» подействовало как ушат холодной воды.
И привело Янину в чувство.
Ее мозг, наконец, начал обрабатывать не только звуки, но и поступающую информацию.
Касьян вернулся!
Раньше времени…
Это же хорошо? Да? Она в доме не одна! Он здесь. Он решит проблемы. Он….
И затем зрение, привыкшее к мраку, начало выхватывать детали. Огромная тень перед ней. Он стоял так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло. И он был… Он был…
Касьян был полуобнажен. На нем были только низкие спортивные штаты из темной мягкой ткани, сидевшие на бедрах ужасающе низко.
Мокрые темные волосы были взъерошены, и с них на широкие, мощные плечи стекали капли воды. Так ей виделось в темноте… Или воображение разыгралось не на шутку? Уже не важно…
Грудь и пресс, прорисованные жесткими, четкими мышцами, блестели в скудном свете, пробивавшемся сквозь щель в шторах. Это луна вышла… И дала кое-какое освещение.
Касьян дышал ровно, но глубоко, его грудная клетка медленно поднималась и опускалась, и каждый мускул на торсе играл при этом движении, как у большого, отдыхающего после схватки хищника.
Янина судорожно сглотнула.
Сейчас, здесь, у подножия лестницы, когда они были в доме вдвоем и вся атмосфера смахивала на сюжет из готического романа, он как никогда казался ей огромным, темным, мокрым и абсолютно первобытным в этой темноте.
А еще он смотрел на нее.
Она чувствовала его тяжелый взгляд. Он ощущался едва ли не физически. Этот взгляд, черт бы его побрал, скользил по ее ногам, рукам, лицу. Зафиксировал ее пижаму.
Янина не могла пошевелиться, не могла издать ни звука. Весь ее испуг, все напряжение, вся жуть от темноты и неожиданности вдруг трансформировались во что-то другое.
Острое, колющее, невероятно сильное смущение, смешанное с каким-то диким, запретным любопытством.
Они стояли так, словно завороженные, в полной тишине темного дома.
Две фигуры, застигнутые врасплох, почти обнаженные друг перед другом, разделенные
