По закону гор - Марина Анатольевна Кистяева
Первым очнулся Касьян. Он резко, почти грубо провел рукой по лицу, смахивая капли воды.
– Ты что, не могла свет включить? – Его голос прозвучал глухо, но уже без прежней ярости, скорее, с раздражением и неловкостью.
– Он… он не включается, – прошептала она, и ее собственный голос показался ей сиплым и чужим. – Пробки, наверное…
Он что-то пробормотал себе под нос, какое-то ругательство.
Затем шагнул мимо нее, настолько близко, что рука его, проносясь по воздуху, чуть не задела ее плечо. От него пахнуло волной тепла и влаги. Янина инстинктивно вжалась в стенку.
Касьян исчез в темноте коридора, ведущего в подсобные помещения. Через минуту раздался щелчок, и в холле, а затем и в гостиной вспыхнул свет.
Янина зажмурилась от внезапной яркости. Когда она осторожно приоткрыла глаза, мир снова обрел привычные очертания.
Дорогая мебель, картины на стенах, ковер. Все было на своих местах. Никаких монстров.
Только она сама, в своей легкомысленной пижамке, стоящая посреди зала, и Касьян, вернувшийся из коридора.
При свете он казался еще больше, еще реальнее. Каждая капля воды на его коже, каждая тень, лежащая в углублении между мышцами пресса, была видна с пугающей четкостью. Он, кажется, после душа… Да, точно.
Он не смотрел на нее, уставившись куда-то в сторону щитка, его лицо было привычно непроницаемым, но уголок рта был чуть поджат.
– Перегорел автомат, – бросил Касьян коротко, все еще избегая ее взгляда.
Наступила неловкая пауза.
Янина переминалась с ноги на ногу. Надо возвращаться в спальню. Тем более когда она в таком виде. Многие девчонки в универе носили шорты короче, чем сейчас на ней. И им было комфортно.
А ей нет.
Ее пижама и полуобнаженность Касьяна сейчас казались особенно неприличными, еще более вызывающими. Янина чувствовала, как горит все ее тело.
Она сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть себе дар речи и хоть каплю достоинства.
– Ты… вернулся? Когда? – выдавила она из себя.
Касьян медленно перевел на нее взгляд. Его темные глаза были уставшими.
– Час назад, – ответил он отрывисто. – С дороги вырубился сразу же. Встал, сполоснулся и спустился попить. А ты?
И его ничего не смутило? Что в доме темень?
Или он настолько устал?
Его взгляд снова скользнул по фигуре Янины.
И на лице почти тотчас вспыхнуло уже знакомое ей раздражение.
– Что я? – не поняла она.
– Почему ходишь в таком виде? – Желваки на скулах нервно заходили. — Отец может увидеть!
Янина смутилась еще больше, скрестила руки на груди.
– Их… их нет в доме. Они уехали. Сказали, что останутся в городе.
Лицо Касьяна застыло. Все мускулы на его лице напряглись, взгляд стал острым.
– Они уехали? – переспросил он, и в его голосе прозвучала какая-то странная металлическая нотка.
– Да, – кивнула Янина, не понимая его реакции. – Позвонили и сказали, что вернутся только завтра.
Он медленно провел рукой по затылку, его взгляд ушел куда-то в сторону, будто он быстро что-то просчитывал.
– Я вернулся раньше… Не предупреждал своих, – добавил он негромко.
И их общие слова повисли в воздухе.
Касьян вернулся раньше.
Родители уехали…
В доме были только они двое.
И эта ночная встреча… в таком виде…
Янина не знала, что сказать. Жар разлился по щекам, а сердце снова начало бешено колотиться.
Надо уходить. Вот прямо сейчас.
Касьян резко вздохнул, снова посмотрел на нее.
И резко нахмурился, подобрался как-то.
– А ты где была? Ты же не слышала моего возвращения, так получается?
– Я гуляла, – растерялась Янина от его напора.
– С кем?
Губа Касьяна агрессивно дернулась кверху.
– С девчонками.
Зачем, блинский, она перед ним отчитывается?
А потому и отчитывается, что он так смотрит… Нутро начинало звенеть, и почему-то внизу живота потяжелело.
– С девчонками, – медленно повторил он.
Воздух в комнате резко потяжелел.
– Да. С Мадиной и Алиной.
Касьян ничего не ответил. Лишь взгляд потяжелел.
– Иди спать, Янина, – произнес он наконец. – И надень, черт побери, что-нибудь посерьезнее.
Отчего-то обида скрутила горло Янины.
Какого черта он постоянно до нее докапывается!
Посерьезнее… Слово-то какое подобрал! Да если бы она знала, что он в доме, ни за что бы из комнаты не вышла!
Ни. За. Что.
Она успела сделать один шаг к лестнице. Ноги были ватными, плохо слушались ее. Не отошли еще от пережитого испуга. В висках стучало. Каждый нерв звенел от только что пережитого шока и неловкости.
И тут за спиной раздалось приглушенное, сдавленное ругательство.
Она не успела понять, обернуться, как что-то сдвинулось в воздухе.
Послышался резкий, стремительный звук шага. И далее последовал рывок.
Сильная рука обхватила ее предплечье, резко отдернув назад. Янина потеряла равновесие и с размаху врезалась во что-то твердое и теплое.
В его грудь.
Она врезалась в самого Касьяна…
Точнее, это он ее дернул… На себя.
Воздух с силой вылетел из ее легких, дыхание сжалось в груди в тугой, болезненный комок. От неожиданности в глазах потемнело. От него пахло свежей мятой геля для душа, но под этим чувствовался иной, дикий, животный запах. Запах его кожи, его пота, его гнева или чего-то еще, что она не могла определить.
Жар опалил Янину с головы до ног, будто ее окунули в раскаленную воду. Она почувствовала каждую мышцу его торса, каждую каплю влаги на его коже через тонкую ткань своей майки. Сердце заколотилось, готовое вырваться из груди.
– Касьян…Ты чего…
Ее голос прозвучал слабо, задыхающеся, больше похоже на стон.
И далее:
– Ничего.
Она как предчувствовала. Как будто где-то в глубине души, в самых потаенных уголках, уже знала, что их встреча в этой тьме, в коридоре, не закончится просто так.
Что эта ночь, эта темнота, эта случайная встреча не может разрешиться тихим уходом в свои комнаты. Между ними натянулась струна, и Касьян ее оборвал.
Его вторая рука впилась ей в плечо. Он резко, почти грубо развернул ее к себе. В его темных глазах бушевала буря.
Ее Янина успела заметить. Смесь ярости и какого-то отчаяния, что ли. Жажды… Или она стрессанула и у нее разыгралось воображение?
Она видела то, чего и в помине не было? Не могло быть…
В глазах Терлоева не было ни капли привычной холодности или отстраненности. Это был взгляд человека, сорвавшегося с цепи.
Что, черт побери, происходит… Что…
