Нексус - Дмитрий Романофф
— Видите эти феромоны? Это не просто метки, а язык. Каждый муравей оставляет сообщение: «Здесь прибыль. Здесь риск. Здесь смерть». Система учится в реальном времени. Никаких блоков или майнеров.
На экране появилась Нью-Йоркская биржа. Толпа трейдеров кричала и жестикулировала, а над ними роились невидимые алгоритмы. Акции росли и падали, следуя за мерцающими муравьиными тропами.
— Блокчейн — это демократия, где каждый голос весит тонну, — Вин приблизил изображение, показывая, как муравьи агенты обходят затор из медленных транзакций. — А здесь… — он щёлкнул языком, — выживает не самый сильный, а самый умный.
Мэт нахмурился:
— Что будет, если кто-то захватит рой?
— Нельзя захватить ураган. — Вин рассмеялся. — Рой не имеет центра. Уничтожьте часть его и остальные адаптируются. Если атакуйте феромоны, то они мутируют. Это не технология, а жизнь, отточенная миллионами лет эволюции.
Пол подошёл к голограмме. Его рука прошла сквозь стаю муравьёв, и они тут же перестроились, образуя вокруг его пальцев воронку.
— А деньги?
— Деньги умрут. — Вин выключил свет. В темноте зажглись триллионы точек. Там были сделки, активы, долги, плывущие в цифровом океане. — Останется лишь энергия, репутация, влияние. Муравьи не таскают монеты. Они таскают ценность.
Мэт побледнел. На экране мелькнули заголовки: «Банк Англии тестирует цифровую валюту! ФРС заявляет о рисках децентрализации».
— Ты предлагаешь заменить деньги… на что? На феромоны?
— На доверие. — Вин запустил симуляцию, где курсы валют рухнули, но мировая экономика не остановилась. Муравьиные цепочки связали фермера в Кении с инвестором в Осло, минуя банки, санкции и комиссии. — Деньги это иллюзия, а я продаю реальность.
— Слушай, — сказал Пол, — а если мы добавим сюда алгоритмическую торговлю на основе больших данных, что мы получим на выходе?
— Большие данные это основа, — Вин провёл рукой, и океан разделился на потоки. Крошечные муравьи прыгали с волны на волну, оставляя за собой светящиеся следы.
Мэт, сидевший в тени, жуя антистрессовый кубик.
— Как они не тонут?
— Они не анализируют, а чувствуют, — Вин увеличил голограмму, показывая, как муравей вцепляется в твит о забастовке в Чили и меняет курс, не расшифровывая слова. — Зачем читать, если можно нюхать? Феромоны — это эмоции рынка, куда входят страх, жадность, боязнь упустить большой куш…
Пол коснулся потока данных. На его пальце замер фрагмент биржевых сводок.
— Алгоритмическая торговля в вашей системе — это…
— Танец, — перебил Вин. Он щёлкнул пальцами, и муравьи построились в цепь, передавая фьючерсы как эстафетную палочку. — Они не вычисляют паттерны, а ловят ритм и покупают, когда феромоны густеют или продают, когда запах слабеет.
Внезапно океан вздыбился. Волны превратились в шторм и пошли фейковые новости, бот-атаки, панические продажи.
— Кто-то отравил феромоны. — процедил сквозь зубы Пол.
— Смотрите, — Вин не дрогнул. Муравьи начали… танцевать. Одни жертвовали собой, впитывая яд, когда другие вели сородичей по чистым тропам.
— Они учатся, — прошептал Пол.
— Скорее они эволюционируют, — поправил Вин. — Завтра ядовитый паттерн станет их пищей.
Мэт встал, подойдя к голограмме.
— А если кто-то перекроет источник данных? Спутники, соцсети…
— Они найдут новые. — Вин вывел на экран карту мира, где муравьи ползли по сердечным ритмам трейдеров, сканируя погоду, цепляясь за курс криптовалют, который менялся каждую секунду. — Большие данные это воздух, который невозможно перекрыть.
Пол закрыл глаза и увидел будущее, где трейдеры не кричат на бирже, а по всюду бегают муравьи, растущие как грибница.
Глава 19. Прогулка на яхте Сириус и поиск решений
Яхта покачивалась на волнах, отражая в воде золотые блики заката. Облокотившись на перила, Пол смотрел как над городом поднимается дымка вечернего тумана. Мэт сидел за столом из полированного тика, щурясь от солнца, которое играло на экране ноутбука. Между ними стояла нераспечатанная бутылка шотландского виски.
— Ты всё ещё веришь, что нейросетям можно доверять? — Мэт ткнул пальцем в график с пиками, похожими на кардиограмму. — Вот здесь нейросеть купила нефть за час до обвала. Гениально? Или просто повезло?
Пол повернулся. Ветер слегка трепал его рубашку.
— Везение это когда играешь в лотерею. Алгоритм увидел паттерн, который люди пропустили.
— Паттерн? — Мэт фыркнул, откинувшись в кресло. — Знаешь, что тогда случилось в Нигерии, когда мы заработали десять лямов? Миллионы людей голодали из-за того, что цены на топливо взлетели.
— Рынок не обязан быть этичным, — Пол взял со стола яблоко и покрутил в руках. — Он как океан. Ты не винишь волны за то, что они топят корабли, а учишься у них.
Мэт закрыл ноутбук.
— Волны не создают искусственных цунами, а наши алгоритмы да. Ты играешь в бога, Пол, а боги иногда падают, если ты забыл.
Наступила пауза. Где-то вдалеке крикнула чайка. Пол откусил яблоко и медленно его прожевал.
— Знаешь, почему я назвал яхту Сириус? — спросил он, глядя на горизонт. — Потому что звёзды не боятся темноты. Они горят, даже если их никто не видит.
— Поэтично, — Мэт налил себе виски. — Но звёзды не играют на рынке.
Пол улыбнулся.
— Зато они светят миллиарды лет. Долгосрочная перспектива, Мэт. Мы стоим систему, которая завтра изменит мир.
— Завтра? — Мэт поднял бокал в сторону города, где уже зажигались огни. — Там сидят люди, которые однажды спросят: «Кто решил, что жизнь стоит дешевле алгоритмов?»
Пол бросил огрызок яблока за борт. Рыбы тут же начали рвать его на куски.
— Я скажу им: «Спросите у своих правительств», а потом куплю их долги за полцены.
Мэт засмеялся — сухо, без радости.
— Ты становишься циничнее меня.
— Нет, — Пол повернулся и его глаза блеснули как лезвие. — Я становлюсь реалистом.
Ветер усилился, захлопнув крышку ноутбука, но Пол уже не смотрел, он видел будущее!
Солнце палило так, будто хотело выжечь дотла. Яхта Пола скользила по бирюзовым волнам, оставляя за кормой пенную дорожку. За столом из полированного тика, между бокалов с шампанским и тарелок с устрицами, витал вопрос, который необходимо было обсудить. Пол откинулся на кожаное сиденье, щурясь от бликов на воде.
— Ты говоришь «большие данные», это как будто рыба в сетях, но корпорации держат их глубже, чем подводные кабели. Там всё под колпаком у гигантов.
Мэт потянулся к стакану с водой и льдинки в стакане звякнули. Он знал, что Пол ненавидит пафос, но рискнул:
— Представь архипелаг. Каждый остров это дата-центр. Мы строим свой, независимый, без слежки и без посредников.
— Свой? — Пол фыркнул, поднимая бровь. — Ты хочешь рыть тоннели под океаном? Это не стартап по доставке суши.
— Десять миллионов евро. Оборудование, шифрование, команда… — Мэт выдохнул цифру, будто сбрасывал балласт.
Пол замер. Его пальцы начали барабанить
