Мистер Буги, или Хэлло, дорогая - Саша Хеллмейстер
Это и был подвал.
Вон там, за спиной Хэла, притаилась в темноте высокая деревянная лестница. Под ней – щиток. Слева – маленькая дверца в стене, приоткрытая совсем чуть-чуть. На низком потолке тускло светили две лампы. Джой разглядела отопительный котел, бойлер… у нее засосало под ложечкой. Она снова попыталась встать, но ничего не вышло. Она почти не чувствовала конечностей и всполошилась.
– Руки онемели, – сказал Хэл и присел рядом с ней. Под ним что-то скрипнуло. Джой взглянула вбок и обмерла. Она поняла, что это был стол. Крепкий, большой стол. – Ноги тоже. Ты довольно долго лежала в три погибели согнутая. Я смотрел, чтобы ты не задохнулась по дороге. Положил тебя в сумку под клюшки для гольфа. И поместилась же, гляди.
Джой сглотнула слюну, вязкую и густую, вставшую в горле комом. Ей стало страшно. Она хрипло спросила:
– Хэл, что я здесь делаю?
– У тебя, значит, нет вопросов, где находится это «здесь», – сказал он и улыбнулся. Его глаза были прикрыты очками. Улыбка – холодная и жестокая – показалась Джой оскалом. – Это хорошо. Я не хотел бы объяснять, что ты сейчас у меня дома, в подвале, связанная по рукам и ногам. Это город Мыс Мэй, Холлоу-драйв, тринадцать. И сейчас я буду убивать тебя, Джой.
Услышанное показалось дурной шуткой, сном, полуявью. Джой ощутила, как сердце на секунду перестало биться. Как задрожали колени и вспотели руки.
– Что?..
Хэл Оуэн отвел рыжий локон от ее лица. Затем склонился к ней так близко, что она ощутила его дыхание на своих губах. Его собственные были все еще дьявольски красивыми, куда красивее, чем у нее самой, хотя покрылись тонкой корочкой, словно кто-то укусил его, и на них запеклась кровь.
– За стариками так тяжело следить, Джой. – Хэл мягко опустил ладонь на ее шею и повел вниз. – Тяжело и муторно. Особенно за такими, как она. Верно?
Джой непонимающе нахмурилась. Снова дернула запястьем. Ей показалось, это все шутка – ну точно, Хэл действительно шутит!
А до этого врезал ей так, что она потеряла сознание, да, точно. Он такой шутник.
Хэл заметил, не убирая руки с ее живота, покрытого красной синтетической тканью:
– Это платье тебе совсем не идет. Выглядишь в нем как дешевая шлюха.
Джой вздрогнула, будто он ее ударил, – стало больно. Больнее, чем от нокаута в голову. Она подозревала, что Хэл устроил ей сотрясение мозга – на что он еще способен?
– Зачем я тебе? Хэл, прошу…
Он покачал головой. Усмехнулся.
– Ты никогда не замечала, что к миссис Оуэн не ездят посетители? – он вскинул брови.
До Джой начало медленно доходить. Если это то, о чем она думает, дело очень плохо. Хэл неторопливо продолжил:
– Ты наверняка что-то слышала о ней от остальных. Некоторые выводы сделала сама. Эгоистичная, ворчливая, надменная старуха. – Он помял пальцы. – И язык у нее злой. И сама она злая. От нее не добьешься ласкового слова. Ухаживать за ней – сущий ад. И к ней совсем никто не ходит, потому что близкие или мертвы, или она их оттолкнула – единственного сына, который так сильно любит ее. Но все же…
Он снял очки и отложил их в сторону.
– Все же это моя мама. И, когда она предложила вам с подругой деньги за то, чтобы вы ее травили, вы подписали себе смертный приговор, дав на это согласие. Подумаешь. Одинокая, никому не нужная старая маразматичка, которая существенно улучшит ваше финансовое положение, попросила давать яд, чтобы зачахнуть поскорее.
Он поднялся, легко взял Джой на руки. Она дернулась, попыталась, извиваясь, вырваться, – но все было тщетно. Хэл подошел к застенку.
– Постой! – выкрикнула Джой. – Погоди! Хэл, ты же не… ты ведь просто пугаешь меня, да? Да?
Он молча поглядел ей в лицо. Губы его недобро улыбались
– Хэл, я ничего не делала! Это была не я! Я могу сказать кто, но не я!
– Достать тебя было проще простого, – сказал он. – Ты только кажешься чистенькой, Джой, но на деле – та еще дрянь. С этим проблем не было. К тому времени я все знал, но ждал сегодняшнего вечера. Делать что-либо уже поздно. Вы отравили мою мать, и теперь все, что мне осталось, – просто ждать конца.
Он открыл дверку. За ней стоял аккламатор: Джой узнала его. В таком же в Акуэрте обеззараживали халаты и медицинские костюмы, только этот был достаточно большим, чтобы туда поместилась она. Ее коснулось нехорошее предчувствие, и она снова дернулась, а затем закричала:
– Помогите!
Все было бесполезно. Здесь некому услышать эту мольбу. Хэл так и сказал.
– Хоть оборись, никто тебе не поможет. Не трать силы.
Он открыл люк аккламатора. Оттуда дохнуло горячим паром, и Джой завизжала, прижавшись к Хэлу.
– Хэл! – взмолилась она. – Боже, Хэл, нет! Прошу. Нет, умоляю! Хэл, я сделаю все, что ты скажешь, все что велишь! Я буду тебе… Хэл, ну прошу, пожалуйста!
Он равнодушно посмотрел на нее, уложил ее голову себе на плечо, мягко улыбнулся.
– Все, что скажу? – повторил он.
Джой задохнулась от ужаса. Она смотрела на сосуд с ванной кипятка перед собой и дрожала так, что Хэл чувствовал это, словно странную вибрацию в руках.
– Все, абсолютно все! – она расплакалась и посмотрела ему в глаза с такой надеждой, которой он не видел ни у кого и никогда. – Хэл, молю! Я ничего не знала, я… я все поняла только недавно! Меня подставили!
– Нет, – покачал он головой. – Ты была в курсе всего с самого начала. Ты сама предложила подработать вот так своей подруге. Джой. Все тайное однажды становится явным – ты этого не знала? Или думала, что никто не догадается?
Его губ коснулась блуждающая, легкая улыбка. Джой все рыдала, взахлеб вымолвив:
– Я так тяжело живу, Хэл. У меня ведь никого нет. Только мать-алкоголичка и отчим. Они совсем мне не помогают. Я тащу их на себе и работаю в двух местах, чтобы выплатить ссуду за дом. Хэл, я же рассказывала! Я же говорила тебе об этом!
– Поэтому ты решила помочь пожилой женщине уйти из жизни?
– Да. Нет! Нет. Боже, Хэл, я просто… я… ты не так все понял. Я не знала, что она твоя мать!
– Джой, – покачал Хэл головой. – Если бы ты сразу все так рассказала.
– Правда?
– Ну конечно.
Он наклонился к ней. Коснулся губ. Джой было страшно и неприятно, но она ответила на поцелуй довольно пылко. Когда Хэл отстранился, то
