Переводчица для Босса - Никки Зима

И тут — бац! — у моей двери опять торчит эта девица с затопленной квартиры в сопровождении женщины, которая выглядит так, будто готова разорвать меня голыми руками.

— Ну конечно, — вздыхаю, — пришли выбивать деньги. Как же иначе?

Мамаша, а это явно она — эталон «советской учительницы на пенсии»: причёска «гумёнцо», пронзительный взгляд и осанка, будто она вот-вот прочитает мне лекцию о моральном облике строителя коммунизма.

— Сосед! Вы что себе позволяете? — начинает она на повышенных тонах, будто я не человек, а ошибка в диктанте, которую нужно исправить красной ручкой.

Ставлю мамашу на место

— Стараюсь не жрать после девяти вечера, а так все себе позволяю.

— Вы знаете, что обязаны возместить ущерб моей дочери? — продолжает она, размахивая руками, как дирижёр оркестра, играющего «Ночь на Лысой горе» Модеста Мусоргского

— Так это ваша дочь? — говорю я, окидывая их обеих оценивающим взглядом, — ну тогда всё понятно. Яблочко от яблоньки недалеко падает.

Мамаша аж багровеет. Девица вздрагивает. Гоша мирно садится на задние лапы — видимо, уже предчувствует, что сейчас будет драма уровня «Игры престолов», только с участием разъярённой пенсионерки и её скромной дочки.

— Слушайте, соседушки — вздыхаю я, лезу в карман выуживаю пачку пятитысячных.

Глаза у мамаши округляются. У дочки — тоже.

Наугад отделяю тысяч двести.

— Нате вам компенсацию. Достаточно?

Тишина. Всовываю деньги в руки мамаше.

Даже Гоша перестал дышать.

— Вот и договорились. И больше, надеюсь, вас не увижу?

Разворачиваюсь с королевским достоинством, прошу мамашу отчистить территорию.

Жду ора, но мамаша совершает неожиданный стратегический манёвр — она молчит!

Не кричит, не матерится, не требует «воспитать меня, как следует». Что за чёрт? Неожиданно.

Гоша озадаченно смотрит на меня. Я озадаченно смотрю на него.

— Пардон, мадам. В сторонку, будьте добры.

И — о чудо! — она пропускает! Просто делает шаг в сторону.

Вставляю ключ в замок…

Захожу в квартиру, дверь закрывается, разуваюсь, снимаю с собаки поводок. Хочется пить, иду на кухню за стаканом, и тут чувствую взгляд с спину

Гоша укоризнённо смотрит на меня.

— Что? — зло огрызаюсь, — а что бы ты на моём месте сделал? То же самое.

Гоша отворачивается.

— С какого перепуга? Извиниться? Ты бы стал извиняться?

Пёс молча кладёт морду на лапы. Ответ очевиден. Он как бы говирит:

«Выглядишь как бородатый засранец. Сноб, хам потерявший берега!»

— Ладно, ладно… — бормочу я, — вкусняшек больше не проси! А вообще не тебе меня судить!

Гляжу на своё отражение в зеркале прихожей.

— Ну и что? — спрашиваю себя, — они вряд ли пришли с приглашение на пироги с картошкой и яблоками. Эти две так сказать «соседушки» и правда пришли за баблом. Понимаешь?

Но Гоша совсем не смотрит в мою сторону. Не одобряет. Чёртов пёс.

Глава 10

Лада

А кроме зарплаты вакансия хороша ещё тем, что находится совсем недалеко от дома в Москва-Сити.

Корейский мой второй язык, поэтому я сразу набираю указанный номер. Меня соединяют с руководителем отдела кадров.

— Добрый день, Светлана Валерьевна. Это Лада Никитина, я получила приглашение на собеседование!

— Здравствуйте, Лада, слушаю вас.

— А можно мне не завтра подъехать, а раньше? Я готова подъехать сегодня, простите, если нарушаю планы, очень хочется поскорее выйти на работу.

Надо хвататься за это место зубами и опередить всех конкурентов!

— Это похвальное желание, минутку, посмотрю график.

Повисает пауза, но уже через пару секунд сообщает, что у неё есть окно после двух часов дня.

— Ой, спасибо большое!

— Не за что, только не опаздывайте.

— Буду вовремя!

* * *

Я стою перед шкафом, а внутри меня начинает закипать маленький, но очень сердитый чайник. На кровати уже выросла гора отвергнутых вариантов.

Мама, сидя на краешке, смотрит на этот беспорядок с видом верховного главнокомандующего парадом моды.

— Это платье слишком яркое, — заявляет она, указывая на моё любимое васильковое платье, — будешь выглядеть, как попугай.

— Мам, это же синий! — пытаюсь я возразить.

— Синий-то синий, но кричащий, — парирует она, — сразу видно, что характер легкомысленный.

Я вздыхаю и достаю строгую серую юбку-карандаш и белую блузку. Классика жанра.

— Ой, нет, — мама качает головой, — слишком скучно. Как бухгалтер на пенсии. Молодой девушке нужно что-то… элегантное, но с изюминкой.

Чайник внутри меня свистит уже на самой высокой ноте. Я сжимаю зубы, чтобы не выдать раздражения, и лихорадочно перебираю вешалки.

Наконец, мои пальцы натыкаются на шерстяную ткань. Тёмно-синий, почти чёрный, брючный костюм. Я его почти не ношу, он казался мне слишком официальным.

Но сейчас — это последняя надежда.

Я надеваю его. Брюки с идеальной стрелкой, однобортный пиджак, под него — простая шёлковая блуза телесного цвета.

Смотрюсь в зеркало. Да. Это он. Строго, солидно, и… да, даже элегантно.

Мама обходит меня вокруг, изучая со всех сторон. На её лице — смесь одобрения и лёгкой доли скепсиса.

— Ну, вот это уже другое дело, — произносит она наконец, — смотрится… серьёзно. Хотя, конечно, в моё время женщины на хорошую работу надевали юбки. Брюки — это уж больно по-мужски. Но сейчас, видимо, времена такие.

Я ловлю себя на том, что закатываю глаза, но тут же опускаю их, делая вид, что поправляю манжет.

Спасибо и на этом, мам. Главное — я выгляжу как человек, который стоит зарплаты в пять раз выше обычной.

А с мамиными представлениями о дресс-коде я разберусь потом. После собеседования.

* * *

От дома до здания, где должно пройти собеседование, полчаса пешком.

Дохожу до небоскрёбов в «Деловом центре», и у меня перехватывает дыхание.

Не метафорически, а по-настоящему. Башня «Федерация» взмывает в небо двумя гигантскими стеклянными кристаллами, сверкая на осеннем солнце.

Останавливаюсь, запрокинув голову, и чувствую себя очень вдохновлённо у подножия невероятного творения инженеров и архитекторов.

Я смотрю на своё отражение в глянцевом мраморе стен — строгий костюм, собранные волосы, прямой взгляд.

Я здесь не случайная гостья.

Пришла за своим местом под этим стеклянным куполом, и моё скромное, но твёрдое чувство самоуважения говорит мне: ты это заслужила.

За стеклянными дверьми меня встречает новый неведомый мир, который, кажется, несётся на меня будущим.

Огромный, в несколько этажей атриум, залитый светом. Повсюду блестит полированный мрамор холодных, благородных оттенков — серый, бежевый, чёрный с тонкими прожилками.

Он везде: на стенах, на полу, даже у лифтовых шахт. Я иду по нему, и мои каблуки отстукивают чёткий, деловой ритм, который эхом разносится под сводами.

Вокруг — настоящий муравейник, но какой красивый! Молодые, подтянутые мужчины