Уральский следопыт, 1982-05 - Журнал «Уральский следопыт»
– Лешенька, ты где? – испуганно крикнула с крыльца Паша. – Все готово, иди переодевайся.
Дмитрий Петрович тихонько хмыкнул и протянул брату ключ:
– Кончай свои дела и иди домой. Не звони, чтобы женщин не будить.
– Соня здорово волнуется?
– Ничуть не волнуется, раз передали, что ты здесь сошел. Правильно, говорит, не оставлять же ему после всего Пашу и Варьку одних… Вот так-то. Завтра, то есть уже сегодня, мы с тобой в Гродно прокатимся..Мне в обком надо, а ты – куда там захочешь. Так что торопись выспаться.
Особняк с подземельем
«Победа» промчалась по заречной улице Пограничников, миновала мост через Неман и остановилась на углу Советской и Замковой. Дмитрий Петрович сказал:
– Мне отсюда до обкома два шага, а вас, ребята, – младший брат упросил взять в Гродно и Варьку, – водитель отвезет к Голубу. Там и встретимся вечером.
На зеленой и тихой улице Лермонтова стояли небольшие двухэтажные коттеджи. На балконе одного из них сидел в кресле-качалке мальчик. Увидев вышедших из машины Алексея и Варьку, он крикнул в комнату:
– Мама, мы туда не поедем, он сам приехал!…
Алексей узнал своего соседа по купе – шустрого Мирослава. Сразу же выглянула и Татьяна Григорьевна.
– О господи! Без предупреждения!… Антон, гости!
По довольно хрупкой лестнице молодые люди поднялись на второй этаж, и Варфоломей сразу оробел при виде большого цветастого ковра на полу. Такого он еще не видел.
– Ты чего это, хлопец, растерялся, – добродушно подтолкнул его за плечи усатый хозяин. – Бери пример со своего старшего брата. Иван в сорок четвертом добрался до самого Пантелеймона Кондратьевича Пономаренко, начальника всех белорусских партизан. Тот уже первым секретарем ЦК был в Минске, а ковры там, думаю, побольше этого. Так наш Иван протопал по ним мимо всех помощников и секретарш и предстал, как был, в прожженной телогрейке пред очи нашего дорогого партизанского генерала…
Алексей залюбовался цветной фотографией бравого воздушного десантника. Узнал Михася лишь по упрямому квадратному лбу.
– От командования части пришло благодарственное письмо, – с горделивой ноткой сообщил отец. – Что-то учудил в небесах Михась. Кажется, принял на свой парашют другого солдата: у того не раскрылся этот чертов зонтик… Не люблю я их профессию. За миллион не полезу на облака.
– Вы ему не верьте! – возмутился Мирослав. – Он сам прыгал! Или ты врал, папка?
Антон Сергеевич прикрыл ладонью рот сынишки.
– Нельзя так отцу говорить! Не столько я прыгал, сколько меня спихнули, без всякой церемонии. Костры, видишь ли, появились под крылом… Не шутейное дело скакать в темноту вниз головой, а потом целый километр болтаться на каких-то веревочках. Нет, я уж лучше по матушке-земле…
Алексей поинтересовался, не общался ли Михась до ухода в армию со Станиславом Мигурским, здешним пареньком и их ровесником, и что вообще о таковом известно?
Антон Сергеевич немножко поразмышлял.
– Мигурского что-то не помню, хотя фамилия мне известна… А! Однажды Михась рассказывал, что катался с ним на пароходе. А почему именно на пароходе – не знаю.
До обеда Алексей с Варькой решили прогуляться по городу. Прошли мимо костелов на площади, прошагали мост, за рекой Алексей без труда нашел улицу, где стоял бывший особнячок Шпилевских. Вон он, и сейчас стоит целехонький.
– Знаешь, Варфоломей, в этом дворе вон под тем сарайчиком есть тайное подземелье. А от него идет подземный ход,
– Что я – маленький? – шмыгнул носом Варька. – Сказки из кино рассказываешь…
– А вот и не сказки, – воодушевился Алексей, но вдруг замолк.
Из дома вышел худощавый невысокий парень в матросской тельняшке и необъятных брю-ках-клеш. Он на ходу что-то дожевывал и потому невнятно спросил их: «Гам гого?»
Алексей прищурился. Голос, конечно, не тот – мужественный голос. Никаких усиков, разумеется, тогда тоже не было. Но глаза-то годам не подчиняются. Вот они – те самые, карие и мохнатые. Он скорчил свирепую рожу:
– Гам не гого, а возвращай раков, которых добрые люди тебе одолжили в больнице. Ишь, исцелился, усы завел… Может, и «Яблочко» пляшешь?
Варька решил, что назревает драка. И почти не ошибся: Алексей и неизвестный матрос сшиблись в жестоком объятии,
– Лешка, дружище, какими судьбами?!
– Здорово, морской чертушка! Ты и вправду, Стаська, здоров?
Варька сплюнул и бесцеремонно отправился во двор поглядеть на таинственный сарай с подземельем. Пока эти будут по-девчоночьи обниматься…
Они больше не обнимались, а просто не могли наговориться. Сейчас им казалось, что месяц, прожитый вместе шесть лет назад, был чуть ли не эпохой в их жизни. Уму непостижимо, сколько событий тогда вместилось в тридцать дней.
Потом Станислав рассказал, что второй год после школы работает.
– Здоров-то я здоров, но в армию все-таки пока не берут, Повдел в пароходство: спрашиваю, нужны вам городские чемпионы по плаванию? Отвечают, что им нужны чемпионы палубу драить и на вахте ночью торчать, когда лесовоз через мели идет. В общем, поступил матросом. Доволен. Главное, что при Немане. Ну и заработок – дай боже. Мотоцикл купил. Женился.
Алексей, как маленький, раскрыл рот. В сознании не укладывалось, что недавний хрупкий и хворый Стасик – уже семьянин.
– Кто она?
– Была на пароходе буфетчицей, сейчас в «Поплавке» работает. Пошли!
– Куда?
– Да к ней. Я там всегда обедаю, когда не в плавании. А сегодня у меня вольный день… Да чего тут неудобного? Забирай своего парнишку и потопали. Он кто, кстати?
Алексей коротко пояснил. Стась про себя улыбнулся: «Ага, брат той самой «доярки». Тянется, значит, ниточка…»
Страсти-мордасти
Однако Варьку найти оказалось непросто. Он как исчез в недрах сарая, так больше и не показывался.
– Варфоломей!
Молчание. Парни пошли в сарай. Люк в погреб был открыт. На земляном краю его отчетливо видны следы маленьких сандалий. Нырнул? Выходит, так. Станислав озабоченно потрогал усики.
– Понимаешь, там соседкины припасы стоят. Всякие соленья-варенья. А баба* она довольно сварливая, не повезло нам на соседку.
– Да он ничего не тронет, не такой хлопец, – успокоил Алексей.
– Не в том дело. Ты же помнишь, ход отсюда ведет прямо на кухню. А вдруг твой напарник решит исследовать его до конца?
Стась как в воду глядел. На крыльце раздался женский визг:
– Милиция! Я те покажу, как лазить по погребам! Я тя научу варенье красть! Милиция!
Поджарая растрепанная тетка цепко держала одной рукой Варфоломея за воротник, а другой упорно пыталась огреть его увесистой поварешкой. Но Варька был не из тех, кто покорно принимает тумаки. Он словно клещами вцепился в ее жилистую руку
