Искусство быть несовершенным. Как полюбить и принять себя настоящего - Эллен Хендриксен
Чем шире контекст, тем больше вопросов. Как узнать, что отказываться от сверхкомпенсации действительно безопасно? Ответ будет кратким: мы не можем знать наверняка, и это действительно может быть небезопасно. Но можно начать экспериментировать с людьми, которых мы считаем безопасными, и постепенно расширять границы. А еще, как рекомендует Гарри Митчелл, мы можем сформировать чувство общности и связи. «Это сильное чувство когорты может служить защитным фактором»[235], – говорит он.
К счастью, не нужно избавляться от сверхкомпенсанции мгновенно, будто выдергивать скатерть из-под посуды на столе. Несмотря на склонность перфекционистов к принципу «все или ничего», Калкидан не нужно перепрыгивать с чрезмерной ответственности на «Мне все равно, что думают в больнице». Трише не нужно переходить от «быть идеальной, несмотря ни на что» к нигилизму[116]. Но что лежит между «Пожалуйста, любите меня» и «Мне плевать»?
В конце концов, мы можем не делать что-то сверх меры, а просто… делать. Можем откатиться от чрезмерного объяснения к простому, от чрезмерной отточенности действий к обычной. Так мы поймем, что можем действовать адекватно и без сверхкомпенсации. Нет смысла спасать себя чрезмерной компенсацией, потому что изначально нет смысла себя спасать.
Моей сверхкомпенсацией всегда была гипернезависимость. От перестановки мебели до выяснения отношений с друзьями – я все делала сама. В течение многих лет я была скрытна до изнеможения. В моем представлении так я никого не раздражала, не была обузой, но это так же держало меня в стороне. Не прося о помощи, я транслировала посыл, что никто ничего не может мне предложить.
Я начала работать с гипернезависимостью: сперва отключала ее в общении с безопасными для меня людьми – рассказывала часть проблем легким на подъем друзьям. Поначалу было сложно, аж дыхание перехватывало. Но одновременно наступило облегчение. А еще это сблизило меня с людьми, которым я доверяю, ведь, к моему удивлению, они воспринимали все спокойно и раскрывались в ответ. Мы стали только ближе.
Калкидан спросила у ординаторов и других студентов-медиков, как работать с записями и презентациями. Она начала экспериментировать, заменяя излишнюю подготовку и осторожность на обычные. Она продолжала делать часть записей с нуля, но переносила демографические данные пациентов и истории болезней. Для подготовки к выступлениям она начала делать маркированные списки вместо тщательно прописанного сценария. Так ее речь стала живой и похожей на рассказ, а не вызубренный монолог. Она начала задавать вопросы на занятиях по мере возникновения, отказавшись от бесконечной проверки их качества. Поначалу было нервно и сложно, Калкидан не чувствовала себя в безопасности. Но первые эксперименты она проводила с людьми, которых уважала.
Следит ли Калкидан за тем, как ведет себя с другими людьми? Считаю ли я себя самодостаточной? Конечно – и в этом нет ничего плохого. Мы обе сохранили индивидуальность, саму суть, и это правильно, а еще приобрели нечто новое: гибкость.
Практика. В каких обстоятельствах вы чрезмерно стараетесь, чтобы почувствовать себя в безопасности? Как бы выглядел отказ от такого подхода? Что бы вы сделали иначе? А что останется прежним? Подумайте, с кем можно протестировать новый подход. Корректируйте его по мере необходимости.
От мозга к сердцу (и обратно)
Говоря о гибкости, давайте вспомним Гаса из седьмой главы, который мечтал тусоваться с друзьями. Может, вы помните, что еще он очень любил бегать на длинные дистанции. По субботам он часто вставал в четыре утра, чтобы пробежать 30 километров или отправиться в Хопкинтон или Уэллсли, чтобы опробовать участки маршрута Бостонского марафона. Пока Гас бегал, кардиомонитор отправлял данные в два приложения – самому Гасу и его тренеру. Целью пробежек было улучшение показателей скорости, выносливости и общей эффективности и получение хорошей оценки по всем эти показателям. Но в последние несколько месяцев Гас бегал все реже и реже. Все, что раньше приносило радость – тишина пустынных улиц, чувство выполненного долга, – превратилось в рутину.
Вот вам еще пример: мой клиент Тимоти. Он работает специалистом по кадрам, который расследует жалобы на дискриминацию, притеснения и другие ужасные ситуации на рабочем месте. Он пишет отчеты, прикрепляя к ним компрометирующие электронные письма и скриншоты. Тимоти понимает, что от его отчетов зависит, останется ли человек в компании или его уволят, а также будут ли соблюдены все необходимые на рабочем месте условия. Тимоти ночи напролет редактирует и перечитывает отчеты, постоянно беспокоясь о последствиях подбора слов. Чувствовать ответственность за карьеру других – большое бремя. Он сдает отчеты, когда время уже совсем поджимает, а порой сдвигает сроки на несколько дней. Ведь неправильно отправлять директору по персоналу неготовый отчет. Все эти мучения вселяют в Тимоти уверенность, что он относится к работе серьезно. Несмотря на усталость, общее подавленное состояние и постоянные ссоры с подругой дома, он верит, что все правильно.
И Гас, и Тимоти придерживаются принципа «Жизнь – это экзамен». Но у них разный подход к получению хорошей оценки. Гас опирается на точные количественные показатели. Назовем его Мозгом. Мозг – это любитель расчетов, помешанный на данных ботан. Мы увеличиваем шансы на успешную сдачу «экзаменов», когда отслеживаем баллы, следуем четкой схеме, ставим галочки напротив списка дел или выполняем шаг за шагом трехмесячный план тренировок для подготовки к спринтерскому триатлону.
Тимоти же полагается на интуицию. Он «просто знает», когда отчет можно отправлять. Психологи называют это туманное ощущение чуйкой[244, 245] – понятие, которое впервые ввел доктор Юджин Джендлин, современный философ, оказавший влияние на легендарного гуманистического психолога Карла Роджерса. «Чуйка, – пишет Джендлин, – это ощущения на уровне тела в определенной ситуации»[244]. Например, вы пытаетесь написать важное электронное письмо[245], но ничего не выходит. Вы расстраиваетесь, беспокоитесь, суетитесь. Это начинает вас раздражать. Вы хмурите лоб, дергаете ногой, барабаните пальцами по рабочему столу. Но чуйка продолжает говорить, что с письмом что-то не так. Или другая ситуация: вы пытаетесь написать важное электронное письмо. Вы в ресурсе и прекрасно
