Займись ничем: система долгосрочной продуктивности - Джозеф Джебелли
Глядя на воду, я размышлял о многовековой связи человека и природы. Наши предки благополучно жили на лоне природы в полной гармонии с Землей. Когда мы утратили эту связь и одновременно осознали ее важность для человеческого благополучия? Ответы на эти вопросы можно найти в человеческой истории.
В 1984 году доктор Роджер Ульрих вышел из своего кабинета в Техасском университете A&M и поехал в больницу в тихом пенсильванском пригороде. Там он первым делом направился в палату, где лежали пациенты после операции по удалению желчного пузыря. Впрочем, Ульрих пришел не лечить их, а посмотреть на вид из их окна.
Пациенты выздоравливали после стандартной операции, все были в одинаковых больничных рубашках, их швы заживали под одинаковыми бинтами. И все же были различия: некоторые пациенты лежали в палате с видом на зеленую рощу, а другие — в палате с окном, утыкавшимся в унылую кирпичную стену. Не считая вида из окон, палаты были одинаковыми. Ульрих предположил, что те, кто видит деревья, выздоравливают быстрее, испытывают меньше боли и выражают меньше негативных эмоций, хотя контакт с природой, казалось бы, минимален. Он утверждал, что процесс выздоровления фундаментально меняется, даже если человек просто смотрит на дерево.
Хотя исследование Ульриха относилось к интеллектуальному эксперименту, в его основе лежал личный опыт. В подростковом возрасте Ульрих страдал затяжным заболеванием почек и неделями лежал в постели в полном одиночестве. Его радовал лишь вид большой сосны из окна; он обнаружил, что дерево его успокаивает и скрашивает его вынужденное заключение.
Два года Ульрих наблюдал за пациентами после операций, скрупулезно фиксируя темпы их выздоровления, частоту использования обезболивающих препаратов и комментарии медсестер о состоянии пациентов. Ульрих сопоставил данные и выявил закономерность: пациенты, которые просыпались и видели за окном зеленый пейзаж, выздоравливали намного быстрее и чувствовали себя лучше пациентов, чей взгляд упирался в кирпичную стену. В целом они проводили в больнице меньше дней, принимали меньше обезболивающих, а медсестры сообщали о меньшем негативе с их стороны. Похоже, природа, даже если смотреть на нее с больничной койки, ощутимо влияла на выздоровление.
Исследование Ульриха стало эмпирическим подкреплением идеи, которую до тех пор люди осознавали на интуитивном уровне: природа благоприятно действует на человека. Не только внутреннее устройство организма влияет на здоровье, но и природный мир — виды, которыми мы любуемся, зеленые насаждения, приносящие пользу даже в больничной обстановке. Ульрих продемонстрировал, что природа обладает удивительной силой и не просто служит фоном для человеческой жизни, а порой выступает архитектором здоровья.
Ульрих планировал продолжать свои исследования и видел для этого множество возможностей. Однако шли годы, и люди теряли интерес к его открытиям. Это происходило по двум причинам. Во-первых, в системе здравоохранения, ориентированной на количественные и легкодоступные методы лечения (лекарство для понижения давления при гипертонии, инсулин при сахарном диабете), было сложно «прописывать» пациентам общение с природой. Даже в наше время исследования, посвященные «зеленому лекарству» (лесу) и «синему лекарству» (морю) находятся на ранней стадии. Во-вторых — и это более важный фактор, — лекарства, которые выпускают крупные фармацевтические компании, очень прибыльны, их можно запатентовать, массово производить и продавать по высокой цене. А природа бесплатна, доступна для всех, и ее невозможно монетизировать и монополизировать. Никто не сможет запатентовать теплый рассвет и величественные кедровые леса. Польза природы, хоть и осязаема, но не поддается измерению в системе, заточенной под коммерческое здравоохранение. Вот почему исследования влияния природы на здоровье заглохли. Ученые перестали изучать терапевтический потенциал деревьев, и «зеленый путь» к здоровью так и остался неизученным, недофинансированным и недооцененным.
Но все изменилось, когда на сцену вышел один скромный любитель лесов.
Доктор Цин Ли
Доктор Цин Ли — худощавый, аккуратно причесанный темноволосый мужчина в очках в толстой оправе и с приятной улыбкой. Он вырос в маленькой деревушке округа Датун китайской провинции Шаньси и с детства много играл с друзьями в лесу. Он помнит, как ярко-зеленые тополиные леса по осени превращались в желтый ковер, как мальчиком он играл в прятки среди деревьев с кроликами, лисами, белками и китайскими хомячками. В апреле абрикосовый сад превращался в розовое море, а плоды, которые они с семьей собирали каждое лето, напоминали сладчайший нектар. В 1988 году Цин Ли переехал в Японию изучать медицину, но никогда не забывал о детстве на природе и стал известным экспертом в области «лесной медицины» и иммунологии.
Леса — национальный символ Японии. Две трети территории страны, простирающейся от холодных окраин Хоккайдо до теплых просторов Окинавы, густо покрыты деревьями. Эти зеленые просторы обрамлены лесистыми японскими Альпами и формируют так называемую крышу Японии. В лесу Акасава (месте проведения первой в Японии национальной оздоровительной программы по лесным ваннам) растут высокие японские кипарисы с темно-красными стволами, покрытыми шелушащейся корой, и чешуевидными листьями с поникшими кончиками. Когда-то их древесину использовали для создания статуй Будды, строительства самурайских замков и синтоистских святилищ. Ныне охраняемый лес Акасава известен как Акасава-синдзэн-кюе-рин, буквально «лес отдыха».
«В Японии есть две основные религии, — рассказывает Ли в видеоролике на YouTube, приуроченном к выходу его книги “Сила леса”[3], ставшей мировым бестселлером. — Синтоизм и буддизм. В обеих религиях лес почитается как священное место».
В японском языке есть слово, обозначающее сильные и глубокие чувства, для которых не находится слов. Это слово югэн, которое можно перевести как «смиренное преклонение перед красотой и загадочностью вселенной». Югэн возникает, когда «блуждаешь по огромному лесу, даже не думая о возвращении домой», — писал драматург Дзэами Мотокие (ок. 1363 — ок. 1443). С точки зрения нейробиологии югэн — состояние, когда сеть оперативного покоя синхронизируется с природой.
Во время «лесных ванн», да и любой прогулки на природе активизируются несколько областей сети оперативного покоя, в частности медиальная префронтальная кора. Расположенная в лобной доле, эта область играет ключевую роль в так называемом личном нарративе — представлении человека о себе. Этот центр отвечает за рефлексию, принятие решений и размышления о себе. Среди визуальных образов, звуков и запахов леса — высоких деревьев, шелеста листьев, хруста листвы под ногами, — медиальная префронтальная кора оживает, а мысли и опыт вплетаются в перманентную структуру «я». На
