Иран и его соседи в XX веке - Алекс Каплан

в первую очередь невероятно талантливый политик очень высокого уровня, равного которому нужно искать среди таких гигантов этого ремесла, как Черчилль и Рузвельт. Иранское духовенство правящий в Иране режим задавил еще в начале века, особенно в этом вопросе постарался старый шах-казак. Да, шиитское духовенство пользовалось большими привилегиями в стране и обладало серьезным влиянием, но не смело идти наперекор власти, а являлось послушным ее инструментом. Некоторые вольности улемы себе позволили во времена шахской слабости с 1941 по 1953 г., но когда Соединенные Штаты вернули Мохаммеду Резе Пехлеви все рычаги абсолютной власти в государстве, он немедленно поставил духовенство на место, правда, менее жесткими способами, нежели те, коими пользовался его отец. Начало «Белой революции» во многом означало конец иранской теократии в том виде, в каком она существовала веками. Подобные изменения уже произошли в соседнем Ираке, произошли они в Сирии и в Египте, везде, где к власти пришли силы панарабской революции того оттенка или иного. Все они, независимо от своих оттенков, в первую очередь жестко обращались с духовенством, ставя его под государственный контроль. Несмотря на то что шах Пехлеви являл собой полную идеологическую противоположность ближневосточным революционерам, в вопросах того, как поступить с духовенством, они друг от друга ничем не отличались, а потому не требовалось было быть пророком, чтобы увидеть, какая надвигалась на улемов беда. Аятолла Хомейни стал тем человеком, который выступил на защиту своего класса. Можно сегодня долго рассуждать, почему он так поступил, по воле Аллаха или по своей собственной, двигаемый непомерными амбициями, или еще по какой причине, но других людей, готовых тогда поступить таким образом, среди иранских улемов просто не нашлось. Так дотоле аполитичный богослов, почти всю свою жизнь занимавшийся преподавательской, научной и мистической деятельностью, ступил на тропу политической войны с самым могущественным правителем Ближнего Востока… и всего за 16 лет одержал над ним сокрушительную победу.

Рухолла Мусави Хомейни.

Противостояние аятоллы и шаха в Иране продолжилось недолго, около полутора лет. После увещеваний, запугиваний, ареста и всего прочего, не сумев с Хомейни договориться, Пехлеви, недолго мудрствуя, высылает его из страны. Аятоллу сперва отправляют в Турцию, где он живет около года в резиденции высокопоставленного офицера турецкой разведки под очень плотным колпаком, ему даже не разрешают носить религиозное платье. Затем, осенью 1965 года, Хомейни смягчают режим ссылки и позволяют уехать в иракский Неджеф. В те годы как иракское, так и турецкое правительства представляли собой жесткие антиклерикальные режимы, а потому заниматься в этих странах какой-либо оппозиционной деятельностью аятолле Хомейни было сложно, к тому же в Неджефе, где он поселился, были свои религиозные лидеры, все же это была другая страна. К тому же средства связи на Ближнем Востоке в 60-х гг. прошлого века были совершенно рудиментарными, и донести свою революционную мысль до широких масс иранского народа было из Неджефа очень сложно. Иными словами, можно считать, что свою задачу – нейтрализовать аятоллу Хомейни – шах Пехлеви в середине 60-х гг. выполнил, по крайней мере на время. Последующее десятилетие оказалось для шаха триумфальным как внутри страны, так и на внешнеполитической сцене, в то время как аятолла провел его в молитвах и учениях, не появляясь нигде, кроме своего дома и своей мечети. В 1975 году над его головой даже, казалось, сгустились тучи. Тегеран и Багдад после многих лет глубоких военно-политических разногласий достигли взаимопонимания и начали улучшать свои отношения. Так Тегеран, к примеру, перестал поддерживать курдское повстанческое движение в Ираке, которое на протяжении многих лет являлось главной внутренней проблемой Багдада, за что Иран получил важную территориальную уступку на пограничной реке. Иными словами, два ранее враждующих государства стали если не союзными, то во многом добрососедскими странами. Аятолла Хомейни из-за этих геополитических изменений перешел для Багдада из разряда политической фигуры, которую можно использовать против Тегерана, в разряд фигуры, которую можно поменять Тегерану на какую-нибудь их фигуру. Именно таким было в то время мышление таких людей, как Саддам Хусейн и Мохаммед Реза Пехлеви. Причем если в Иране аятолла Хомейни еще находился под защитой иранского народа, а потому шаху Пехлеви было сложно что-либо с ним сделать, то в Ираке защитить аятоллу от Саддама Хусейна было совершенно некому. Иранское и иракское руководства даже обсуждали различные планы, как лучше поступить с неудобным улемом, чтобы лишить его связи с внешним шиитским миром окончательно. В ход шли такие экзотические мысли, как выслать его в Индию. Однако во второй половине 70-х гг. в мире наступали новые – более либеральные – времена, которые и спасли аятоллу от сговора двух диктаторов в его отношении. В полном разгаре была международная разрядка. США и СССР урегулировали один крупный конфликт на планете за другим. В проложенном ими миротворческом фарватере следовало множество других стран поменьше, у которых не было больше сил и денег воевать, а США и СССР перестали их в этом вопросе спонсировать. Победивший на выборах 1976 года президент Картер, когда только начал работать в Белом доме, был особо ярым голубем. Будучи в свое время евангелическим проповедником, господин Картер требовал от всех партнеров США поступать с людьми по-божески, что означало большие сложности в работе службы САВАК, на которой в значительной степени держался правящий режим в Иране. Кроме того, серьезные изменения произошли и в сознании самого шаха Пехлеви. Всю свою жизнь он старался быть среди сильных мира сего одним из лучших, на что уходили в принципе все его усилия – как финансовые, так и все остальные. Ему удалось занять место ведущего лидера Ближнего Востока, место человека, руководящего ценой нефти на земле, место одного из самых блистающих монархов на планете, наследника древнейшей империи и многое тому подобное. Мохаммеду Резе Пехлеви пришлось пойти в фарватере либерализма президента Картера и начать либерализацию собственного режима, дабы не испортить свой имидж в западном мире, который он с таким трудом строил столько лет. Начало революционной деятельности аятоллы Хомейни совпало, по странному стечению обстоятельств, именно с теми новыми либеральными временами, которые наступили на планете во второй половине 70-х гг.

В действительности их противостояние – аятоллы Хомейни и шаха Пехлеви – никогда не прекращалось после того, как они столкнулись во времена «Белой революции», просто более десяти лет столкновение это проходило не очень для широких народных масс заметно, хотя каждый в Иране знал, кто такой аятолла Хомейни, и большинство людей были о нем куда более высокого мнения, нежели о