Иран и его соседи в XX веке - Алекс Каплан
Аятолла Хомейни летит из Парижа в Тегеран.
Иранскую революцию сегодня называют «Исламской», но она в действительности таковой не была. Эта революция была народной, в ней участвовали самые широкие слои общества, причем исламистов было куда меньше, чем рабочих, крестьян и городской бедноты. Если смотреть на ряды тех, кто составил основу революции – не политическую, а человеческую основу, – то можно сделать парадоксальный вывод, что Иранская революция была марксистской по сути своей, а не «Исламской». Многие представители современной иранской оппозиции утверждают, что исламисты похитили революцию, а затем расправились с теми, с кем еще вчера они сделали революцию в Иране. Если согласиться с таким мнением, а мнению такому имеется большое количество весомых доказательств, то Исламская революция становится очень похожей на Октябрьскую революцию 1917 года в России. Делали ее все оппозиционные царскому режиму силы вместе, а затем одна сила, не самая большая, но самая решительная и организованная, увела революцию за собой, разгромив в процессе всех вчерашних товарищей по революции, сражаясь при этом еще одновременно и с внешними врагами революции. События в Иране в этом плане похожи на российские как две капли воды. Зимой 1979 года исламисты были в стране далеко на самой большой политической силой, левые и либералы представляли собой куда большую силу, но исламисты были очень решительными, отлично организованными, а главное, имели политического лидера, который пользовался в стране безоговорочной поддержкой подавляющего большинства иранского народа. Другого лидера такого масштаба в Иране зимой 1979 года просто не было. Причем когда аятолла Хомейни только взял власть в свои руки, его образ в глазах народа и всех политических сил страны, а также за рубежом был совершенно иным. Даже должность политическую исламисты ему придумали дотоле нигде в мире не существовавшую – в первые дни революции его неформально называли духовным лидером, а затем закрепили должность официально в новой исламской конституции под названием Верховный лидер. В первые дни после революции, когда иранский народ еще пребывал в эйфории, не способствовавшей, кстати, критическому политическому мышлению, никто в стране даже не думал, что аятолла Хомейни может возглавить государство, а затем стать диктатором таким же, как шах Пехлеви, если не хуже. Ему было уже 80 лет, он никогда не занимался политикой, никогда не управлял государством, особенно таким сложным, как Иран, он всегда занимался одним – говорил с богом. Эти параллели с Махатмой Ганди ведь были такими на то время многочисленными не случайно. Именно так ведь создали современную Индию. У нации был духовный лидер – Махатма Ганди – и были профессиональные политики, занимавшиеся своим древним ремеслом, которые строили и управляли государством. Никому в Индии того времени не пришло бы в голову увидеть Махатму Ганди в роли премьер-министра страны, а о нем как диктаторе могли помышлять только политически умалишенные люди. Пропагандистский аппарат исламистов на протяжении многих лет борьбы с шахским режимом строил в умах иранского народа такой же образ великого Имама, которому не нужна власть, а нужна справедливость. Все пошло, однако, в Иране совсем по другому, нежели в Индии, пути. Таким особенным политическим путем не пошла больше ни одна страна в мире, хотя революций и других серьезных социально-экономических потрясений на планете за эти годы произошло великое множество.
Одним из важнейших событий в истории Ближнего Востока является захват американского посольства в Тегеране осенью 1979 года. Одним из главных вопросов, на который нет по сегодняшний день ясного ответа, является вопрос – кто и зачем захватил американских заложников, ведь действие такое привело к тяжелейшим для страны последствиям. Если рассматривать историю Исламской революции сквозь ту призму, которая была описана выше, то ответ на вопрос, кто и зачем захватил американское посольство, вырисовывается из густого тумана иранской истории довольно ясно. Однако сначала стоит изложить официальную версию тех событий. После бегства из Ирана шах Пехлеви в поисках пристанища стал бродить по планете, перелетая из одного странного места в другое экзотическое. У него ведь было много друзей среди сильных мира ближневосточного и всего остального… а еще у шаха было колоссальное количество денег. Сколько точно денег было у Мохаммеда Резы Пехлеви, останется, как и многое другое в истории Ирана, загадкой навсегда. Многие финансисты того времени утверждают, что с высокой степенью вероятности он был на то время богатейшим человеком в мире. Эти вот деньги сильно осложняли его положение. Во-первых, новое иранское правительство устроило настоящую охоту за шахом, требуя вернуть его на родину, чтобы его судил народ. Правда, злые реальные политические языки утверждали, что новое иранское правительство куда больше интересовали деньги шаха, нежели увидеть его на суде в Тегеране. Во-вторых, все старые друзья шаха, на которых он вроде как мог рассчитывать, интересовались его деньгами еще больше, чем новое иранское правительство. К примеру, король Марокко, которому в свое время Мохаммед Реза Пехлеви сильно финансово помогал, развил вокруг поселившегося у него в королевстве шаха такую бурную, но неясную деятельность, что Пехлеви пришлось срочно покинуть опасное Марокко. Одновременно с этим состояние здоровья шаха ухудшалось. Затем начались очередные иранские странности. Мохаммед Реза Пехлеви стал настойчиво просить американское правительство разрешить ему приехать в Соединенные Штаты на лечение. Почему это лечение нельзя было провести в соседней Мексике, где на тот момент проживал шах, совершенно неясно. Причем многие американские политики тогда говорили – давайте пошлем нужных врачей и необходимый медицинский персонал в Мексику и таким образом шах сможет получить такую же медицинскую помощь, как и в Соединенных Штатах. Нет, его привезли в США. Мало того, из прибытия шаха в Америку сделали большое политическое шоу. Каждый день под окнами больного иранские студенты, учившиеся в США, устраивали шумные демонстрации, желая ему смерти. Все американские СМИ
