Соучастники. Почему российская элита выбрала войну - Александра Прокопенко
По итогам совещания оформились и первые поручения: обеспечить товарное разнообразие и буквально не дать россиянам почувствовать, что Кремль испортил отношения с половиной мира. Бюрократы взяли под козырек и покорно отправились исполнять.
Часть 2. Вертикаль и верность
Приучение к лояльности
Покорность, с какой могущественные, облеченные властью люди приняли катастрофу, поражает. У всех имелся пусть тяжелый, страшный — но выбор, и никто даже слова поперек не посмел произнести. Черное платье Эльвиры Набиуллиной стало самой открытой демонстрацией несогласия среди высших чиновников.
Такое поведение становится легко объяснимым, если мы проследим процесс трансформации элит при Путине.
В далеком 1995 году будущий министр экономического развития России и будущий заключенный, соратник российского реформатора Егора Гайдара Алексей Улюкаев писал о системе управления: «Основной вопрос <…> — как сделать принятие решений компетентным, зависящим от знаний и опыта, а не от результатов голосования»[34].
После хаоса, вызванного распадом Советского Союза, новая власть стремилась максимально технократизировать процесс управления, выведя в категорию зрителей всех, кто бы мог на него влиять: других политиков, общество и лоббистов. По сути, первые два президентских срока Владимир Путин при поддержке силовиков занимался перестройкой системы управления, которая до того состояла из наследия советской номенклатуры на нижних и средних звеньях и разветвленной команды первого президента России Бориса Ельцина на руководящих позициях.
Чтобы адаптировать Россию к новым политическим реалиям своего правления, Путин нуждался не только в восстановлении вертикали власти с Кремлем во главе, но и в обновлении бюрократии. Задача, мягко говоря, нетривиальная, так как, с одной стороны, госслужащие должны быть профессиональными, а с другой — лояльными государству, а не олигархам, бизнесменам или, что еще хуже (по крайней мере, с точки зрения Путина), зарубежным деньгам.
Так одним из главных критериев при расстановке людей на вышестоящие позиции стала личная близость президенту. Путин выбирал на должности руководителей людей, с которыми он был знаком по Петербургу, и выходцев из специальных служб. Весь смысл реформы системы управления заключался в том, чтобы ликвидировать либо подчинить Кремлю любые альтернативные центры власти. Вступив в должность, новый президент в первые же годы взялся за губернаторов и олигархов.
С региональными лидерами, многие из которых в своих субъектах федерации были значительно сильнее центральной власти, разбирались в несколько этапов. Сначала создали федеральные округа и учредили должности полномочных представителей президента в них. Раньше губернаторы обладали значительной автономией в своих границах — теперь же полпреды стали надрегиональными кураторами, которые подчинялись президенту, анализировали работу губернаторов, представляя отчеты и рекомендации напрямую в Кремль. Неудовлетворительные оценки полпреда могли навлечь гнев Путина или даже привести к отставке либо руководителя региона, либо членов его команды. Такое положение существенно снизило вес губернаторов, сделав их зависимыми от кремлевского куратора.
Затем губернаторов изгнали из верхней палаты парламента — Совета Федерации, где они часто конфликтовали с федеральными властями, блокируя законы, которые, по их мнению, ущемляли интересы регионов. Кремль протащил закон, по которому губернаторы и председатели законодательных собраний, ранее входившие в Совет Федерации по должности, были заменены их представителями. Отныне каждый регион делегировал в верхнюю палату двух представителей: одного — от исполнительной власти, который назначался губернатором; другого — от законодательного собрания через голосование в парламенте региона.
К началу 2002 года губернаторы полностью покинули Совет Федерации. Новые сенаторы, назначенные губернаторами и региональными парламентами, оказались зависимыми от политической линии федеральной власти, так как их карьера и статус во многом определялись поддержкой Кремля. В 2004 году Путин, нарушив решение Конституционного суда, отменил прямые выборы губернаторов, объяснив это необходимостью борьбы с терроризмом[35]. Совет Федерации без возражений одобрил соответствующую реформу, хотя это ограничивало демократические процессы и региональную автономию. До реформы формирования верхней палаты невозможно было даже представить, что такой закон пройдет через парламент.
Так из политиков главы регионов превратились в хозяйственников, сфера управления которых сократилась до экономики вверенных им субъектов. Споры с федеральным центром после этого в целом прекратились.
Параллельно с губернаторами Кремль занимался и приручением олигархов — предпринимателей, разбогатевших в 90-е годы и обладавших собственным политическим и медийным ресурсом.
Бытует легенда, будто с бизнесменами Путин договорился благодаря «шашлычному соглашению»[36]. Согласно ей президент собрал в 2000 году у себя на даче крупных предпринимателей на шашлыки и озвучил новые правила игры: вы не лезете в политику, мы не трогаем ваш бизнес. Документальных подтверждений этого соглашения не существует, но очевидно, что все договоренности Кремль подкреплял силовым давлением.
Самым ярким эпизодом стало дело владельца «ЮКОСа»[37] Михаила Ходорковского. Его можно считать кульминацией политики Путина по установлению контроля над крупным капиталом. В октябре 2003 года главу крупнейшего российского нефтяного концерна арестовали по обвинению в уклонении от уплаты налогов. Сама компания столкнулась с многомиллиардными налоговыми претензиями, которые в итоге привели ее к банкротству. При этом Ходорковский был одним из критиков коррупции в российской власти, а также инвестировал средства в политические партии и общественные организации. Именно эта деятельность раздражала Путина[38]. В декабре 2004 года на аукционе основные активы «ЮКОСа» за смешные деньги приобрела малоизвестная фирма «Байкалфинансгрупп», через несколько дней поглощенная государственной нефтяной компанией «Роснефть». В результате некогда одна из крупнейших частных корпораций России была ликвидирована, а ее активы перешли под контроль государства.
Дело «ЮКОСа» имело долгосрочные последствия для российской экономики и политики. Оно ознаменовало усиление роли государства в экономике — стратегические активы компании вернулись под контроль государства. Эта история стала недвусмысленным предупреждением для крупного бизнеса: открытый конфликт с Кремлем чреват полным разорением. Параллельно произвольные действия властей серьезно подорвали инвестиционную привлекательность России, заметно поколебав уверенность в сохранности собственности и равенстве всех перед законом. Наконец, кейс «ЮКОСа» символизировал укрепление авторитарных тенденций в политической системе: руководство страны показало готовность использовать судебные и силовые рычаги для подавления оппонентов и концентрации власти[39].
Разгрому «ЮКОСа» предшествовало финансовое давление на другого олигарха с политическими интересами — Владимира Гусинского: его вынудили продать холдинг «Медиа-Мост», куда входил федеральный телеканал НТВ, компании «Газпром-медиа». Знаковым для капиталистов 2000-х также стало дело Госинкора (Государственной инвестиционной корпорации), которое показало, как государственные инвестиционные структуры могут быть использованы для личного обогащения, и крах Гута-банка[40], обнажившего системные проблемы в банковском секторе — в том числе
