Соучастники. Почему российская элита выбрала войну - Александра Прокопенко
Параллельно стране угрожало технологическое эмбарго, что отбросило бы ее развитие на годы назад, лишив доступа к важнейшим технологиям и инвестициям. Впрочем, какие именно санкции будут введены и каким будет ответ из Кремля, 24 февраля еще никто не понимал.
До начала вторжения собраний не было, однако спустя несколько часов сотрудники администрации президента уже обзванивали несколько десятков крупных бизнесменов и приглашали их на встречу в Кремль. В их числе оказались: Петр Авен (Альфа-Банк), Вагит Алекперов («Лукойл»), Андрей Мельниченко (СУЭК, «Еврохим»), Леонид Михельсон («Новатэк»), а также руководители «Яндекса», Ozon и VK — crème de la crème российского промышленного и технологического бизнеса. От госкомпаний присутствовали, например, Герман Греф, Андрей Костин, глава «Роснефти» Игорь Сечин и CEO «Газпрома» Алексей Миллер. Людей доставали из отпусков, требуя срочно прибыть в Москву. Встреча готовилась впопыхах, поэтому несколько руководителей на нее не попали.
Смысл разговора сводился к следующей формуле: бизнес должен проявить патриотизм и лояльность, а за это его поддержат из бюджета и регулированием[31]. В открытой для прессы части встречи Путин кратко повторил то, о чем он говорил в телеобращении утром: «То, что происходит, — вынужденная мера: просто не оставили никаких шансов поступить иначе».
«То же самое он говорил, когда аннексировал Крым, а Запад врубил санкции в 2014 году, — вспоминает крупный бизнесмен. — Он встречался с нами раз пять, выслушивал мнение о проблемах, но всякий раз повторял, что не оставили выбора, некуда было деваться и прочую ерунду».
Восемь лет спустя Путин призвал бизнесменов «солидарно работать с правительством в поисках тех инструментов, которые поддерживали бы производство, экономику, рабочие места, но исходили из тех реалий, которые складываются». Иными словами, предпринимателям запретили увольнять людей из-за того, что у них падает прибыль и меняются условия для ведения бизнеса.
Президент также намекнул, что сворачивать дела с теми компаниями и банками, которые подпали под санкции, из-за собственных рисков как минимум непатриотично и, соответственно, чревато проверками и ответственностью перед российскими прокурорами.
Но все это цветочки. Настоящей целью мероприятия было отрезать его участникам пути к бегству.
Список участников встречи довольно оперативно появился на сайте Кремля и висит там и сейчас. Все упомянутые в нем бизнесмены подпали под персональные санкции Евросоюза. Характерно, что в числе приглашенных оказались не только крупнейшие бизнесмены, но и руководители технологических компаний — «Яндекса» и Ozon, которых обычно на такие мероприятия не звали. Оба в итоге поплатились за участие в мероприятии попаданием под санкции. А вот руководитель «Тинькофф-банка» Оливер Хьюз, который на встречу не пришел, их избежал.
Длинный стол, черное платье
Великое оцепенение элит продолжалось первые дни войны. В это время повседневность высокопоставленных чиновников и госбизнеса выглядела примерно одинаково: бесконечный думскроллинг новостей из телеграм-каналов перемежался с поездками в банки, где люди спешно забирали валюту со счетов.
Уже с утра 24 февраля клиенты российских банков могли заказать наличные доллары и евро с доставкой в отделение только через неделю. Рубль стремительно обесценивался: биржевой курс легко пробил 100 рублей и устремился к новым горизонтам — 120, 130, 145 рублей за евро; доллар стоил немного дешевле.
25 февраля, на второй день войны, случилось то, чего ждали с таким ужасом: коалиция западных стран объявила о введении санкций против России. В первую неделю вторжения Запад зашел сразу с козырей — золотовалютные резервы России в размере около 300 миллиардов долларов оказались заморожены; российскому Центральному банку запретили проводить операции с долларом и евро.
Заморозка или арест международных резервов Центрального банка — крайняя мера, на которую в многолетней истории санкций решались всего несколько раз. Так, после исламской революции в Иране и захвата американского посольства в Тегеране США заморозили около 12 миллиардов долларов иранских активов, включая золотовалютные резервы. Аналогичным образом Вашингтон поступил с золотовалютными резервами Ирака после вторжения последнего в Кувейт. В 2019 году после политического кризиса в Венесуэле США заморозили активы страны в американских банках, а Великобритания отказалась отдавать режиму Николаса Мадуро 1,2 миллиарда долларов золота, хранящегося в Банке Англии. Заморозка резервов Ливии стала частью экономических санкций, введенных против режима Муаммара Каддафи, с целью ослабить его финансовую основу и оказать давление на его правительство. Западные страны заблокировали ливийские активы на 67 миллиардов долларов за рубежом (важным отличием от других подобных историй здесь было решение Совета Безопасности ООН).
В случае с Россией заморозка активов была крайне сильным политическим шагом, подчеркивающим единство западной коалиции и ее безоговорочную поддержку Украины, однако не очень эффективным с экономической точки зрения. Российские власти быстро ввели ограничения на движение капитала, заперев в ответ деньги иностранных фондов внутри страны. Остававшихся резервов вполне хватало при необходимости на текущую поддержку экономики, а сам арест активов чудовищно разозлил Путина.
Спустя четыре дня после начала войны глава государства встретился с экономическим блоком правительства и руководством Центрального банка[32]. Эльвира Набиуллина пришла на совещание в черном платье[33] (траурный наряд главы ЦБ отметили все наблюдатели); помощник президента по экономическим вопросам Максим Орешкин выглядел так, словно несколько суток не спал; и без того сухой и поджарый министр финансов Антон Силуанов будто бы еще на несколько килограммов похудел. Участники совещания сидели на конце десятиметрового стола; на другом конце расположился президент. Находящиеся в комнате сотрудники охраны не расставались с медицинскими масками.
Это не просто живописная деталь. Маски и расстояния говорят о том, что и эта встреча была спонтанной: ее участники не проходили недельного карантина.
Похоронное настроение не смогла развеять попытка Путина позубоскалить про Запад как «империю лжи». Путин выглядел уверенным, даже довольным, чего нельзя сказать об остальных.
Несмотря на мрачный фон, само совещание прошло, можно сказать, конструктивно. Президент вновь деловито объяснил бюрократам, что западные страны не оставили России выбора, поэтому он принял такое решение; что против российской экономики введены беспрецедентные санкции, и он хотел бы понять, что правительство планирует с этим делать и как пресечь алармистские настроения.
Никакой рефлексии. Никакого обсуждения. Никаких эмоций.
Это было похоже на хлесткие пощечины, которыми выводят людей из бессознательного состояния. Раз! Два! Три! Этими ударами бюрократов буквально за шкирку вытащили из анабиоза, поставили в строй и заставили делать то, что они, как оказалось, умеют лучше всего: бороться с кризисом. А так как ситуация развивалась со скоростью лесного пожара, на обдумывание того, как страна в этот кризис угодила, буквально не оставалось времени.
На этом совещании Путин четко дал понять тем, кто еще недавно был российской элитой: теперь
