Соучастники. Почему российская элита выбрала войну - Александра Прокопенко
Зато известно, что заседание Совбеза напугало и его участников, и наблюдателей. И именно оно ярко и четко продемонстрировало, что элита в привычном смысле перестала существовать.
Классические признаки элиты, сформулированные итальянскими основателями элитаризма Гаэтано Моской и Вильфредо Парето, — это личная заинтересованность в управлении и обладание властью в ключевых экономических и политических институтах. Элита изобретательна. Элита стремится заставить бюрократическое правительство работать, поскольку в несостоявшемся государстве она теряет больше всего.
Считалось, что на мнение и экспертизу собственной элиты Путин опирается при принятии ключевых решений. Предполагалось, что эти люди способны изменить ход истории, убедив Путина действовать иначе. Иными словами, что форма управления по-прежнему коллективная.
Но поворотное для судьбы страны решение о признании независимости и последующей аннексии украинских территорий Путин принял единолично. Самым влиятельным людям в стране досталась роль сначала декораций, а потом исполнителей. Своим присутствием они легитимировали решение о признании независимости и последующем вводе войск по просьбе лидеров территорий, создавая иллюзию коллективности.
«Если он “соседей” (так иногда называют ближний круг Путина, который вышел из дачного кооператива “Озеро” под Петербургом. — Прим. авт.) не оповестил, что все серьезно и война будет, то куда уж всех остальных». Эти слова высокопоставленного чиновника, произнесенные после начала вторжения, — фактическая констатация «смерти элиты». Состоявшееся заседание Совбеза и последовавшие за ним события стали своего рода отправной точкой для разэлитизации, превращения элиты в обслугу. Обслугу, которая может быть полезна президенту и может выполнять его поручения. Может бороться за его внимание и расположение. Может приукрашивать действительность или оформлять ее так, как нравится президенту.
Люди, представлявшие прежнюю элиту, никуда не исчезли. Они по-прежнему при власти и ее атрибутах: автомобилях с мигалками, с кабинетами в Кремле, на Старой площади и в Доме Правительства на Краснопресненской набережной, со штатом помощников и телефонами спецсвязи. Они остались правящим слоем. Но они потеряли возможность влиять на процесс принятия ключевых решений.
После Совбеза верхушка все еще надеялась, что обойдется. Последующее за Совбезом подписание документов о признании независимости «ДНР» и «ЛНР» даже вызвало облегчение: значит, будет не война, а развитие событий по сценарию Абхазии и Южной Осетии — то есть референдумы, какая-то политическая канитель, создание квазигосударственных образований и так далее. Бизнес по традиции попросят скинуться на строительство каких-нибудь объектов, под которые можно будет получить субсидии из федерального бюджета.
Так что День защитника Отечества, 23 февраля, праздновали практически в приподнятом настроении: появилась ясность. «Ситуация, конечно, говно, но по крайней мере понятно, куда плыть», — тостовал в московском ресторане госбизнесмен.
Not As Usual
Шок и опустошение — главная и, пожалуй, единственная реакция элиты в первые часы войны.
Накануне вторжения Путин в Кремле или в своей резиденции Ново-Огарево никого не собирал. Никаких красных папок членам правительства и председателю Центрального банка не приносили. Экстренных заседаний Совета безопасности не проводили. Высокопоставленные чиновники и госбизнесмены узнали о том, что началась война, из телевизионного обращения президента. Руководитель администрации президента Антон Вайно в этот период крайне удачно заболел ковидом, президентские службы безопасности и протокола на попытки прорваться к Путину с каменными лицами предлагали сесть в карантин минимум на неделю.
Военного положения, которое предполагает регламенты и определенный порядок действий, никто не объявлял, и получилась идиотская ситуация: по факту война, а де-юре — бизнес as usual. Антикризисного плана на случай войны не существовало. Вот когда пригодились заготовки стресс-тестов!
По коридорам министерств и ведомств шептались: «Мы разрушаем всё, что строили последние 10 лет» — имелись в виду система финансовых отношений, контроль за потоками капитала, от которого с таким трудом отказывались в последнее десятилетие, финансовый рынок, регулирование. «Тысячи людей строили много лет то, что приносит пользу людям, прибыль, дает рабочие места и надежду на технологическое будущее, а Путин всего за несколько месяцев разрушил это до основания».
В результате шокированный правящий слой пришел к неожиданному консенсусу: Путин принял нерациональное решение, находился на эмоциях и вообще расстроился из-за того, что его кума Виктора Медведчука задержали в Украине по делу о госизмене и отправили под домашний арест.
Крайне распространенной версией было и то, что Путин поддался влиянию Юрия и Михаила Ковальчуков. Эти люди и впрямь занимают особое положение в кругу президента. Первый считается его консильери[29]: он владеет рядом крупных активов, которые расследователи связывают с Владимиром Путиным, а также, по некоторым данным, выполняет личные поручения начальника, связанные с его семьей и близкими людьми. Его брат Михаил, возглавляющий Курчатовский институт, обладает весьма специфическими взглядами на науку и развитие страны. Он является сторонником идеи, что Россия — это государство-цивилизация, которое нуждается в дополнительных ресурсах.
Юрий Ковальчук и Путин связаны многолетней дружбой, уходящей корнями в петербургское прошлое российского президента. Несмотря на отсутствие официальных государственных должностей, Ковальчук оказывает воздействие на решения в ключевых сферах, таких как политика, экономика и медиа. Через структуры принадлежащего ему банка «Россия» Ковальчук имеет влияние на значительные финансовые ресурсы. Кроме того, он контролирует «Национальную медиагруппу» — один из крупнейших медиахолдингов, включающий информационные и развлекательные медиа. «Находясь все время в компании охранников и Ковальчуков, президент совсем растерял остатки разума».
Чиновники и бизнесмены обменивались сообщениями, состоящими исключительно из трехэтажных непечатных конструкций. Все осознавали, что происходит катастрофа и вторжение неминуемо повлечет за собой последствия, как и предупреждали западные страны.
Стресс-тесты, которые проводили месяцем ранее, показывали, что разрыв с Западом будет иметь тяжелейшие экономические последствия. Валовой внутренний продукт мог бы сократиться более чем на 10 % — крупнейшая рецессия за последние десятилетия. Уровень безработицы при таком сценарии взлетел бы с обычных 4 % до 12 %, а доходы населения стремительно снизились[30].
Финансовая система также оказалась бы под угрозой. Специалисты рассчитали, что для поддержки банков потребуется срочная докапитализация в объеме пяти-шести триллионов рублей. Ключевая ставка Центрального банка могла бы взлететь до 20–30 %, делая кредиты практически недоступными для бизнеса и граждан. Прогнозировалась паника на валютном рынке с падением курса рубля до 150–200 рублей
