Зона умолчания - Максим Станиславович Мамлыга
Впрочем, этот период творчества Птицевой хорошо известен и хорошо описан. Представьте себе молодую писательницу, которая несколько лет трудилась в самиздате и вот — написала первый роман. Для нее известие о том, что книгу напечатают в «настоящем» издательстве, уже само по себе было радостью. Она тогда не знала ни порядков, царящих в крупных издательствах, ни юридических тонкостей заключения договоров, ни того, как можно издательству вести себя с автором, а как лучше не следует. Птицева тогда не представляла, что за очарованием последует жестокое разочарование, радовалась своим успехам и энергично работала. Так родится вторая часть «После огня» — в том же, 2017 году выйдет «Между огней», и два самостоятельных янг-эдалт-романа, которые выйдут в 2018 году, — «Сестры озерных вод» и «Там, где цветет полынь».
В этот же период Птицева познакомится с будущими соавторками по «Ковену Дур». В сети сохранилось много фотографий того славного времени. На них мы видим улыбающихся писательниц, у которых все только начинается. Их объединяет сходный читательский опыт, интерес к городскому фольклору, мистике, мифологии, они живо интересуются социальными сложностями своего времени, они уже впитали идеи феминистского поворота и впитывают идеи психотерапевтического. А еще у них сходные проблемы.
К 2018 году Марина Козинаки выпустила уже пять книг (несколько — в соавторстве с Софи Авдюхиной). Большая часть из них написана в жанре славянского фэнтези — «Ярилина рукопись», «Зеленые святки», «Драконья волынь» и т. д. Одна по жанру напоминает классический янг-эдалт, со сложносоставной любовной линией, — «Наша рыбка». Саша Степанова, она же Рута Шейл, уже выпустила роман «Вещные истины» с обложкой «под Макса Фрая» и две книги из мистического цикла «Двоедушники». Евгения Спащенко написала дилогию «Терновая ведьма», основанную на славянских сказках и мифах. Как и книги Ольги Птицевой/Олли Вингет, они вышли в издательстве ACT.
В интервью телеграм-каналу «Хемингуэй позвонит» уже после расставания с ACT Птицева так говорит об этом:
Самая главная причина — серийный и потоковый формат работы издательства, в котором выходили мои книги до этого. Да, я знаю, что именно на серийности сейчас построен весь книжный бизнес, особенно жанровой литературы, но это обрекает авторов на серьезные ограничения. Ты либо пишешь книги, подходящие под уже существующие серии, либо становишься первым автором в новой серии и должен будешь тянуть ее на себе, как паровоз, независимо от того, какие книги будут выходить в ней после тебя. Либо не попадаешь в ЦА со всеми вытекающими последствиями.
<…>
Первая часть дилогии вышла в «сказочной» жанровой серии на плохой бумаге. К тому же под иностранным псевдонимом, который был обязательным условием моего сотрудничества с редакцией, под ним же вышли три предыдущие мои книги. И были достаточно успешны. Тираж дилогии был распродан, но удовлетворения от результата я не получила. Поэтому было принято решение разорвать договор на книгу и попробовать с чистого листа.
<…>
Сам процесс принятия решения и оформление бумаг занял два дня. Но перед этим было несколько бесед, в ходе которых стало понятно, что других вариантов, которые бы устраивали обе стороны, нет. В итоге мы с «Ковеном Дур» этот разрыв отмечали ярче и громче, чем заключение самого первого договора.
Сестринский союз «Ковена Дур» — не просто приятная компания, но реакция солидарности. Отойдя от эйфории первых публикаций, писательницы почувствовали себя обманутыми. Потоковое производство литературы для янг-эдалта не редкость не только в российском, но и в мировом контексте. Однако, учитывая средние гонорары за такие романы в российских издательствах (по разным оценкам, 50–70 тысяч рублей, часто — как аванс будущих роялти), а также жесткие условия для начинающих авторов в крупных издательствах (нередко это отчуждение прав, отсутствие роялти или очень низкий процент по ним, закрепление преимущественного права на следующую рукопись и т. д.), писательство превращается во что-то похожее на рабство, которое при этом необходимо еще и совмещать с основной работой (см. о гонорарах выше). Судя по интервью и высказываниям участниц «Ковена Дур», атмосфера в ACT в те годы была именно такой. И это не считая возможной мизогинии и проблем с коммуникацией.
Перерабатывать этот горький опыт писательницы решили вместе. Первые сезоны подкаста — по сути, школа для начинающего автора янг-эдалта в России тех лет (многие принципы оттуда можно взять и сегодня). Авторки обсуждали внутреннюю кухню писательства, характер отношений издателей и писателей и правила таких отношений, вопросы авторских прав и заключения договоров с издателями, опыт в самиздате, книжное блогерство, вопросы маркетинга и рисования обложек. Они учились ориентироваться в этом мире — и возвращали себе власть над собственной судьбой и авторское достоинство.
И у них это получилось — лихо, весело, со смехом. Скоро «Ковен Дур» стал одним из самых популярных книжных подкастов русскоязычного сегмента, стать его гостем было очень престижно, аудитория писательниц росла как на дрожжах. Сейчас думается, что их истории — некогда восторженных девушек, столкнувшихся с бездушной системой и пытающихся ее побороть, — сами похожи на янг-эдалт, и неудивительно, что они оказались близки тысячам слушателей — не только тем, кто пишет сам. Вскоре они поняли, что есть запрос на передачу их опыта, — они начали устраивать семинары и курсы, проводить встречи и лекции и даже выпустили книжку «В голос!» о том, как они сделали подкаст — и как его могут сделать другие. Их открытость ценилась читателями нового поколения едва ли не больше, чем читателями предыдущего, — ирония. Они победили, их карьеры пошли вверх, но тоже через пробы и ошибки.
Поначалу Птицева попробовала вернуться в самиздат. С трудом забрав у ACT права на «Сестер озерных вод», она переиздает их под одной обложкой со второй частью — «Брат болотного края». Однако Птицевой отчаянно хотелось идти вперед и сосредоточиться на письме — а любой знакомый с феноменом самиздата в современной России понимает, как много это отнимает времени и сил на продюсерство, продвижение, продажи. Ольге нужно было время, чтобы выдохнуть, в очередной раз пересобрать себя — и
