Зона умолчания - Максим Станиславович Мамлыга
В этот момент в телеграм-канале Екатерины Манойло «120 дней соломы» появятся три буквы и точка:
МДА.
И правда, что можно сказать, когда о результате многих лет труда говорят — так?
Литературный критик Елена Васильева после этого написала в своем канале «Да сколько можно», чье название как нельзя лучше подходит случаю, такой пост:
В остальном премии — это бесконечные взаимные похвалы, пафосные речи на десять минут, награждение душных книг (мы шутили, что надо ввести для оценки книг критерий душноты; не такая уже это и шутка), речи жюри о том, что талантливая писательница завораживает по-женски, чарует, но ощущение, что делает это не молодой автор, а достаточно искушенный в литературе человек, не иначе как доцент Литинститута научил ее всему этому.
Ну не могла же она сама написать хороший текст, правда?
В декабре Катя написала в своем канале, что спустя пару месяцев после церемонии она столкнулась с Варламовым — и он принес ей извинения за свою речь.
Что же, быть может, так феминистский поворот дойдет и до Литературного института. Но дело не только в этом. Проблема еще и в том, что, рассуждая о Екатерине Манойло и ее романе, Варламов, быть может, из-за того, что она совсем недавно была студенткой Литературного института, поместил ее в рамку «молодой и талантливой», которую, как полагается, надо и похвалить, и пожарить — ведь молодым полагается критика, как же без этого. Он не понял, что имеет дело со зрелой, умелой, осознанной писательницей, которая вынашивала эту книгу долгие годы и знала то, о чем пишет, так как видела все сама. Точнее, так: судя по его речи, все-таки понял, но решил не доверять самому себе и пошел по накатанной колее.
Ни одна книга не существует в вакууме — каждая из них находится на пересечении десятков контекстов, которые могут помочь в том, чтобы ее понять. Достаточно лишь немного потрудиться и уделить им внимание.
Мы не знаем, какие еще истории нам расскажет Екатерина Манойло, какой материал есть на страницах ее дневника. Когда ее спросили, можно ли определить в ее романе соотношение правды и вымысла, она сказала:
А какое это имеет значение для читателя? Почему это так всех волнует? Ответ на этот вопрос сродни шпаргалке: если я скажу, что все это пережила, читатель станет мне верить. А если признаюсь, что выдумала этот эпизод, он скажет: «А, понятно, она ничего не знает…» Считаю, это читерство, в литературе оно ни к чему.
(Из интервью Любови Соколовской для «Амурской правды».)
Настоящий урок достоинства — и уважения к тому, о чем автор готов говорить, а о чем — предпочитает молчать.
Анкета БИЛЛИ
Радует ли вас процесс письма?
Радует, когда я могу найти время на процесс. А уже в процессе всякое бывает.
Когда вам пишется легче всего?
Когда нахожусь в дороге. Например, конспект «Уродки»
я написала в самолете.
Если бы нужно было представиться человеку, который никогда прежде о вас не слышал, как бы вы это сделали?
Екатерина Манойло, писательница. Кажется, я так и представляюсь.
Должна ли литература быть похожей на жизнь?
Да, но не должна списывать слово в слово.
Вы испытываете сочувствие к персонажам своих книг?
Да, но им это не помогает.
Какие книги можно прочесть, чтобы лучше вас понять?
За меня говорят мои тексты.
Есть ли у вас любимый рассказ? Или рассказы?
«Во сне ты горько плакал», Юрий Казаков.
«Кошка под дождем», Эрнест Хемингуэй.
«Кусок мяса», Джек Лондон.
«Настя», Владимир Сорокин и проч.
Можно ли измерить успех писателя? Если да, то в чем?
Охватами, получается.
Если бы не письмо, чем бы вы занимались?
Снимала бы кино.
Есть ли текст, которым вы по-настоящему гордитесь, и почему?
Когда я была во втором классе, учительница попросила выписать на листочек свои мечты. Большая часть того, что я написала, сбылась. Вот этим и горжусь.
Из несбыточного там было: «Хочу, чтобы мама, папа и я прожили 200 лет».
За кем из коллег по письму вы следите?
Не слежу только за теми, чьи взгляды на жизнь не разделяю.
Автор скорее мертв, чем жив? Или наоборот?
О, такой вопрос был в творческой части на экзамене по современной зарубежной литературе в Лите! Мертв, конечно.
Есть ли какая-то вещь, без которой вы не можете себя представить?
Раньше думала, что не могу без кофе. Но вот сейчас мне врач запретил его, и я как-то живу, хотя каждый день думаю, что сорвусь, поглядываю на кофейник, вздыхаю.
Вам хочется, чтобы ваши книги вас пережили?
Не буду лукавить, да. Всегда этого и хотела.
Существует ли счастье? Если да, то что оно для вас?
Когда дети не болеют.
Существовал ли когда-то человек, на которого вы бы хотели быть похожи?
Как писал в сочинении Григорий Ганжа: «Я хочу быть похожим только на самого себя». Цитата — тест на возраст. Можете дать вредный совет начинающему писателю?
Меньше читайте, запритесь в четырех стенах и пишите, никому не показывайте рукопись.
Есть ли песня или композиция, которую вы можете слушать бесконечно?
People Are Strange, The Doors.
Если бы вы были конфетой «Берти Боттс» из «Гарри Поттера», то с каким вкусом?
Со вкусом слез.
Литература лучше, чем секс?
Нет)
УРОДКА
Я — Мария Крапивина. Красивое имя, нормальная фамилия. Я была бы рада, если бы меня обзывали Машкой-промокашкой или даже Машкой-обрыгашкой, Крапивой, в конце концов. Но меня все кличут уродкой. Кричат в спину:
— Уродка, уродка, отдай свои глаза!
Я, разумеется, считаю это несправедливым. Вот Зойка Сидорова уродка настоящая. У нее и мамка уродка, и папка урод. Потомственная, одним словом. Морда лошадиная, желтые зубы вперед торчат, вместо волос пушок, будто драного кота вычесали.
«Драный кот, драный кот, у тебя пустой живот», — пела Фиби Буффе. Только вряд ли Фиби имела дело с уличными котами. Вот я постоянно. Не подумайте, я не какая-нибудь там живодерка, никого не мучаю. Наоборот даже. Просто котов бесит, что я их не боюсь и не кричу, когда меня царапают или кусают. Вон кот Яшка настоящий рок-н-ролльщик, залез однажды на забор и орал оттуда, спрыгнуть будто не может. А внизу овчарка соседская. Я на забор и Яшку за шкирку, он вырвался — и по мне, как скалолаз, расцарапал плечо в кровь и обратно на забор. Овчарка от такого представления даже лаять перестала. А меня потащили в травмпункт вытаскивать
