Зона умолчания - Максим Станиславович Мамлыга
Илья Мамаев-Найлз в интервью рассказывает, что школа дала ему две вещи. Во-первых, погружение в современную русскоязычную литературу. В интервью «Прочтению» он признается, что до «Литературных практик» был с ней почти не знаком и читал в основном современную зарубежную литературу, о чем прямо сказал Евгении Некрасовой и Оксане Васякиной на собеседовании. Второе — это среда, в которой можно было учиться писать тексты, обсуждать их с коллегами, переделывать и вновь обсуждать. Как раз из одного из таких обсуждений и начался путь «Года порно», от замысла до издания занявший два с половиной года.
В основу романа, как признается сам Мамаев-Найлз, действительно положен его личный опыт. Он действительно работал переводчиком порно — помог идеальный английский язык и профильное образование (тема выпускной работы — «Особенности передачи речи миллениалов при переводе художественных произведений с английского языка на русский», на материале романов Салли Руни, разумеется). А еще он писал с себя жизнь молодого человека в региональном центре, а именно в Марий Эл. Более того, старался добиться топографической точности в романе (а вдруг уличат в ошибке!) — ведь «нанести город на литературную карту» не такая простая задача, как может показаться. При этом несмотря на то, что текст, по авторскому признанию, «получился довольно-таки автофикциональным», Мамаев-Найлз в интервью «Прочтению» все-таки определяет его как классический фикшен:
Изначально — и все время, пока писал, — я пытался свой личный опыт использовать минимально, только там, где он был нужен для фактуры и реалистичности. То есть я скорее просто отталкивался от него и дальше уходил уже полностью в фикшен.
Мне кажется, что, если бы я писал только о себе, своей жизни, получилась бы частная история, а мне хотелось написать что-то более универсальное, отрефлексировать не только свой индивидуальный опыт, но и опыт, через который прошли многие мои близкие и знакомые.
Сейчас, когда держишь в руках «Год порно», можно усомниться, что автор писал ее два с половиной года. Однако Мамаев-Найлз признается, что это была очень непростая работа:
Я старался писать каждый день до и после работы и учебы. <…> Первый год я писал роман параллельно с дипломом, переводами (эротических фильмов в том числе), ремонтом и работой копирайтером и сценаристом в дизайнерской студии <…>. Писал отрывисто, без сил и без какого-либо понимания, что делаю. Я видел, что текст не получается и что я просто механически выжимаю из себя слова и сюжеты, поэтому решил взять паузу, которая растянулась на несколько месяцев. В это время я пытался выстроить структуру романа, расписать по параграфу, что происходит в каждой главе и так далее. Женя Некрасова и Алеся Атрощенко переживали, что я совсем брошу книгу, писали мне, но я все никак не продолжал, и в итоге мы решили созвониться.
По сути, потом я начал почти с чистого листа. Просто завел док и стал писать по новой, иногда копируя что-то из старой версии. К 24.02.22 я закончил около половины книги. Первые несколько недель писать было не то чтобы трудно — просто само письмо стало чем-то другим. Я писал помалу и очень медленно. Потом мне, наоборот, стало писать так легко, как никогда. Пока не могу понять, что именно это было: то ли я решил, что то, что я пишу, важно и книга — это единственный способ для меня сделать высказывание, то ли творчество стало формой эскапизма. Наверное, и то и другое. Как бы там ни было, полгода спустя я закончил финальный черновик и отправил его Алесе с Женей.
Так «литературные родители» не просто научили Мамаева-Найлза письму, но помогли пройти весь путь написания романа. Более того, именно они показали роман Юлии Петропавловской, с которой они сотрудничали раньше по сборнику рассказов «Одной цепью».
Именно здесь может сложиться впечатление, что своей счастливой судьбой «Год порно» обязан именно литературным институциям и той ситуации, которая сложилась в России в начале двадцатых. Отчасти это так. Действительно, когда роман выходит в совместной программе двух издательств с хорошей репутацией, со сложившимися сообществами, более того, становится их премьерой, это не может не выделить его из общей массы книжных новинок. То, что автор — ученик престижной литературной школы, за которого поручаются Евгения Некрасова, Оксана Васякина и Алеся Атрощенко, еще больше увеличивает его шансы быть прочитанным. А когда на задней стороне стоит блерб одного из самых популярных из молодых писателей — Алексея Поляринова, — это просто буст. Тут не стоит удивляться ни попаданию в рекомендательные списки к апрельской ярмарке Non/fiction 2024, ни большому стечению читателей, журналистов и блогеров на презентации романа (которая, кстати, состоялась не на самой ярмарке — видимо, организаторов спугнуло название, — но на домашней площадке «Поляндрии» в Polyandria Letters на Садовой-Сухаревской).
Но, как мы знаем, даже самые теплые рекомендации не помогут распродать тираж. Если книга становится популярной — а «Год порно» стал такой книгой, — дело определенно в самом тексте. Но в чем именно?
Полина Бояркина, главный редактор «Прочтения», отмечает, что текст вбирает в себя сразу множество тем и событий:
Происходит очень любопытная вещь, потому что, с одной стороны, в текст будто бы вместилось огромное количество событий: и болезнь матери, и романтическая линия, и социальные проблемы (вроде людей с ПТСР), и экологическая тема, а если брать глобальный сюжет, то это роман воспитания. С другой же стороны, есть ощущение, что в тексте будто бы ничего не происходит. Не с точки зрения количества событий, а скорее в плане подробного развертывания того или иного события, его масштабности. Это будто бы такой ответ на критику, с которой сталкиваются молодые авторы: мол, ну как человек в 25–30 лет может быть писателем, когда у него нет жизненного опыта?
Константин Мильчин, литературный критик, шеф-редактор «Букмейта» [теперь — «Яндекс Книги»], в рецензии для РБК отмечает достоинства героя:
Главное здесь вовсе не порно, а то, что получается крайне редко в литературе вообще, а уж в современной в частности: главный герой вышел крайне обаятельным. За ним хочется наблюдать. Ему хочется сочувствовать. Он вызывает эмпатию, даже если с ним ничего особенного не
