Зона умолчания - Максим Станиславович Мамлыга
Какие взрослые?
Каким мы оставим этот мир? Получится ли у нас сделать его лучше и добрее для тех, кто в него приходит? Получится ли уберечь тех, кто еще беззащитен?
Вселенная Дашевской никогда не идеальна, но она добра к своим героям. Так, например, в книгах для детей помладше она легко использует «волшебного помощника» — кто из нас хотя бы раз не мечтал о таком? И если в «Квартетных сказках» таким помощником служит дерево (вполне традиционный прием), то в повести «Вилли» им становится говорящий велосипед, случайно доставшийся герою, который о нем так мечтал. Велосипед помогает ему обрести уверенность в себе и преодолеть трудности в социализации — а нас ждет прекрасный финал.
И если искать общую мораль книг Дашевской, то мы подошли к ней. Все они в той или иной мере о преодолении социальной отчужденности, о том, что если мы будем слушать друг друга, если мы будем внимательны и участливы, если отношения будут взаимны, если мы будем открыты и научимся доверять друг другу, то жизнь будет куда более приятной и выносимой, и может быть — даже счастливой.
Это особенно видно в ее реалистичных книгах для подростков. В повести «День числа Пи» мы сначала узнаем школу от лица одного из героев — непростого юноши, который необыкновенным образом воспринимает звук. Ему тяжело в школе, он никогда не чувствует себя в своей тарелке, ему кажется, что все вокруг настроены враждебно к нему из-за его инаковости. Дело усугубляется тем, что девушка, которая успела ему понравиться, общается с парнем, вызывающим у главного героя неприязнь, и которого он считает виновником по крайней мере части его проблем. А когда первая часть кончается, мы с удивлением узнаем, что вторая будет рассказываться как раз от лица того парня — и история предстает нам совсем в других красках, становится богаче, объемнее, интереснее с каждой страницей. Это обнаженный прием, но здесь, применяемый к хрупкому миру подростков, он смотрится как нельзя лучше — получается мудрый урок эмпатии, сопереживания.
Может показаться, что герои Дашевской достаточно далеки от нее, в основном это мальчишки-подростки, и они проживают свое детство совсем в другое время, нежели проживала она, однако в свои книги она вкладывает очень многое из собственной жизни, из непосредственного опыта — и дает этой правде чувств новую жизнь. Как и герой «Вилли», писательница обожает велосипед. Как и большинство ее героев, хорошо разбирается и в музыке, и в математике. Фамилию главного героя книги «Поиск звука. Творогов» она случайно услышала на школьной линейке. А мир книги «Тео. Театральный капитан» построен на ее опыте работы в оркестре Московского государственного академического детского музыкального театра имени Натальи Сац — Нина, как и герой ее книжки, знала все закоулки театра, сидела в оркестровой яме под красивым занавесом:
Когда ты играешь в оркестре в театре, там так много новогодних спектаклей, что у тебя уже нет никаких сил. Ты просто делаешь свою работу. И все-таки когда в «Щелкунчике» поднимается занавес, герои уходят в зимний лес и поднимается елка, с тобой что-то происходит. Ты знаешь, что елка — это тонкая пыльная ткань, ты можешь пойти и посмотреть, как именно ее поднимают. Ты знаешь, что это волшебство делается декорацией, светом и музыкой. Все сделано вручную, и все равно есть ощущение чуда.
(Из интервью Дарье Коновой для библиотеки имени Блохинцева.)
Тут можно подумать, что тексты Дашевской слишком положительные, оторванные от жизни, но это не так. Оптимизм и вера в чудо, прежде всего в чудо существования добрых людей, сочетаются в ее книгах с социальностью. Герой книги «Я не тормоз» — парень с СДВГ, и это один из первых примеров в русскоязычной литературе для подростков (если не первый), когда автор попробовал изобразить его мир и показать течение его мыслей. В маленькой книге «Скрипка старого мастера» рассказывается об эхе Второй мировой войны, разорванности семей и исторической памяти. В «Поиск звука. Творогов» подросток оказывается посреди протестов 2018–2019 годов. В «Квартетных сказках» раскрывается мир подростка, переживающего релокацию в самом недавнем прошлом. В рассказе «Молчание», опубликованном «Правилами жизни», творческий кризис главного героя очевидно накладывается на проблемы 2022 года. Все это никогда не нарочито, эта социальность — естественная часть жизни вырастающих людей, которых она создает. Важен в книгах Дашевской и локальный контекст: где бы ни происходило действие, мы уверены в его достоверности, столь точно там передана атмосфера.
Сейчас Нина Дашевская переехала в Петербург — и наш рассказ показывает, как через текст она знакомится с этим городом, как начинает чувствовать его по-новому и как он отвечает взаимностью. А учитывая, что сейчас ее увлекает столярное мастерство (она сама смастерила себе рабочий стол!), возможно, это подсказка к тому, чем будет заниматься герой или героиня одной из ее будущих книг — уверен, Дашевская не заставит нас ждать.
Тем лучше, мы ведь так нуждаемся в ее книгах, которые дают нам надежду, возвращают веру в людей и в лучшее будущее. Разве, прочитав ее книги, можно вырасти плохим человеком?
Ответа нет — но хотелось бы верить, что такая вероятность уменьшится.
Анкета БИЛЛИ
Радует ли вас процесс письма?
Да, когда пишется — и мучает, когда не пишется.
Когда вам пишется легче всего?
Думается — на ходу; записывается — в дороге (самолет, поезд — все подходит; метро, трамвай — тоже нормально. В автобусах укачивает, не могу).
Если бы нужно было представиться человеку, который никогда прежде о вас не слышал, как бы вы это сделали?
Пишу детское.
Должна ли литература быть похожей на жизнь?
Никому ничего не должна; но именно это — неизбежно: литература не растет из воздуха.
Вы испытываете сочувствие к персонажам своих книг?
Да. Прямо ужасно, это мой профессиональный недостаток. Я поэтому ничего им особенно плохого сделать не могу; герой ногу сломал — так я вокруг него сто лет с бубном прыгала, надо ли ему такое, или все-таки обойдется.
Какие книги можно прочесть, чтобы лучше вас понять?
Хм. Сложный вопрос — пусть будут Стругацкие и Туве Янссон. Но можно и ничего — иногда мне пишут, что моя книга стала первой самостоятельно прочитанной для ребенка; я это очень ценю, радуюсь таким письмам.
Есть ли у вас любимый рассказ? Или рассказы?
Сложно выбрать, поэтому будет большой список.
Брэдбери «И все-таки наш»,
