Зона умолчания - Максим Станиславович Мамлыга
Недавно на конкурсе детских рассказов «Кора» (там в открытом доступе выложены все рассказы-финалисты) почти победил (решили — слишком взрослый) чудесный рассказ Екатерины Бордон «Солнце и три мушкетера», он опубликован в «Прочтении». Очень хороший.
…Но если мне нужно было бы выбрать один из всех — сейчас назову рассказ Туве Янссон «Айсберг».
Можно ли измерить успех писателя? Если да, то в чем?
Не люблю слово «успех», не хочется ничего измерять.
Если бы не письмо, чем бы вы занимались?
Все так же музыкой или смешной детской игровой математикой (примерно то, что делает Женя Кац). Лингвистикой — в том же формате, как детский кружок, игры со словами. Еще работа с деревом меня в последнее время очень увлекает — ничего не получается, но радует. Вряд ли как профессия, но как серьезное хобби — могло бы быть.
Есть ли текст, которым вы по-настоящему гордитесь, и почему?
«Поиск звука». Сейчас бы уже не написала; рада, что успела. Гордость — не совсем правильное слово, скорее именно радость, что получилось.
«Зимний мастер», «Я не тормоз», «День числа Пи», сборник «Ветер вернется», «Около музыки» — с ними повезло; да со всеми, которые изданы. Что не получилось — того вы не видите.
За кем из коллег по письму вы следите?
Мария Ботева, Ася Кравченко, Евгения Басова, Алексей Олейников, Лариса Романовская, Аня Анисимова, Дарья Варденбург, Александра Зайцева, Ева Немеш, Алексей Сальников, Евгения Некрасова, Ксения Букша, Шамиль Идиатуллин, Анна Матвеева — наверняка еще кого-то важного забыла.
Автор скорее мертв, чем жив? Или наоборот?
Жизнь побеждает смерть неизвестным науке способом.
Есть ли какая-то вещь, без которой вы не можете себя представить?
Многие вещи для меня важны; но, кажется, без всего можно было бы обойтись, если было бы все остальное. Вот без людей совсем было бы сложно, да. Но люди не вещь. А так можно — и без велосипедов, и без музыки, и без моря, без рек, без мостов, и без городов, и без самолетов, и без леса (сосновый лучше всех).
Можно. Но не хочется.
Вам хочется, чтобы ваши книги вас пережили?
Мне хочется самой пожить подольше, а книги — как будет, так будет.
Существует ли счастье? Если да, то что оно для вас?
Да, конечно. Несмотря на. Чем старше становишься, тем больше счастья обнаруживается в самых простых вещах. Но оно как бы за занавеской. Занавеска не открепляется — она всегда тут тоже.
Но вообще одна из самых счастливых вещей в жизни — поговорить с человеком нормально. У всех у нас есть такие разговоры — как подарок. С близким, с чужим в поезде — как повезет. Но это правда подарок.
А! Еще ледоход. Это прямо вообще. Просто смотреть. Существовал ли когда-то человек, на которого вы бы хотели быть похожи?
Нет.
Можете дать вредный совет начинающему писателю?
Посмотри, сколько кругом книжек! Все пишут и пишут, и зачем тут еще ты?!
Есть ли песня или композиция, которую вы можете слушать бесконечно?
Нет. Если нужно было бы обязательно выбрать — ХТК Баха, как-то реально год только его слушала. Еще был заплыв в Каравайчука длительный. Но, наверное, все же нет — жалко «забить» музыку привычкой и перестать воспринимать.
Если бы вы были конфетой «Берти Боттс» из «Гарри Поттера», то с каким вкусом?
Морская соль и сосновые иголки. Дождь — асфальт — железная дорога.
(Я тут выяснила (подсказал редактор), что железная дорога давно уже не пахнет креозотом, это ошибка памяти. Но пусть будет креозот все равно — не настоящий, а тот, который мы воображаем как запах железной дороги.)
Литература лучше, чем секс?
51-я статья.
ТИХИЙ ХОД
Как же они мне все надоели. Все.
Зачем было обещать? Если вы даже не собирались — зачем?! Специально, чтобы меня позлить?
Может, они просто опаздывают? На сколько можно опоздать — на пятнадцать минут, на полчаса? Но можно же хотя бы написать!!!
Повертел в руках телефон. Нет, сам я им писать не буду.
…стоял, как дурак, у входа в Новую Голландию, и чем дальше, тем больше понимал, что никто не придет. Остров светился огонечками, подмигивал. Вот и погуляли.
Наверное, есть на свете места, где можно ждать друзей людей часами. Но не в этом городе, не в феврале.
Я втянул руки в рукава, потому что перчатки в рюкзаке, а доставать лень.
И пошел оттуда.
Сфоткал вот это «You аге (on) an island» — горящие буквы над кирпичной стеной, «on» — мигает. Можно прочесть и как «ты на острове», и как «ты — остров».
Нет, я не сфоткал. Сфотографировал. Я люблю выговаривать длинные слова, я не они и буду говорить по-своему.
You are an island. Вот именно. Остров — и нечего ждать, что когда-то прибьешься к материку.
Оглянулся еще раз — может, они все-таки идут? Но это как рубить хвост собаке (фу, что это за поговорка, вообще ужасная, кто придумал такое издевательство над животным). Короче, решил идти, значит, иди уже.
Приду вот домой. И залягу. Там розетка и еще, между прочим, можно чаю сделать. И бутеры. Или нет — подумал о еде, и сразу затошнило. Меня в последнее время вообще часто тошнит.
Надо топать в сторону метро. Но раз уж я здесь, хотя бы дойду до реки. Просто посмотреть.
Почему-то маленькие речки я зову по именам: Мойка, Фонтанка, канал Грибоедова; Смоленка еще. Любимая из всех — Карповка. А вот Неву зову — река. Не знаю почему, так как-то сложилось исторически. В моей собственной истории.
Маленькие реки — они такие домашние, они соразмерны человеку, мне. Можно пройти от начала до конца в один день, как вдохнуть и выдохнуть. Можно перебежать на ту сторону просто так. А с рекой — все серьезно. Еще сто раз подумаешь, идти через Неву или нет, особенно когда такой ветрище.
Но, в общем, уже по дороге к мосту я понял, что розетка манит меня уже не так сильно. И про еду сейчас лучше не надо. А на той стороне тоже есть метро, и
