Зона умолчания - Максим Станиславович Мамлыга

Издательство «Пешком в историю» появилось в 2011 году.

Издательство «Белая ворона» основано в 2013 году.

Издательство «Абрикобукс» открылось в 2014 году.

Мы действительно иногда забываем, как молодо современное независимое детское книгоиздание в России. Первым читателям книги «Собака Пес» Даниэля Пеннака — первой книги, изданной «Самокатом», сейчас едва ли исполнилось тридцать. Кто они? Какими они выросли?

Советская детская литература была идеологична — почти с самого своего основания она служила делу создания нового человека. При этом дидактика проявлялась ближе к подростковому возрасту: совсем малышам трудно объяснить природу коммунизма, партийные установки и смысл классовой борьбы. Зато им можно было рассказать, что хорошо быть честными, любознательными, открытыми, как важно внимательно относиться к товарищам и быть восприимчивым к несправедливости, почему нужно стараться не унывать в трудной ситуации. Возможно, именно в этом секрет того, что раннесоветскую классику и сейчас перепечатывают, любят и знают — трудно найти русскоязычного человека, который бы никогда не слышал о «Мухе-Цокотухе» Корнея Чуковского, «Кошкином доме» Самуила Маршака, не помнил бы нескольких строчек из стихотворения «Что такое хорошо и что такое плохо?» Владимира Маяковского.

Понятно, что это некоторое спрямление, краткое изложение истории длиной в 70 лет, я вынужденно упускаю множество нюансов и исключений. Таким же спрямлением можно назвать и тотальную коммерциализацию детской литературы в девяностые и нулевые, когда советские издательства либо перестали существовать, либо вскоре были приватизированы, когда единая система книгораспространения распалась, а большие игроки рынка ударились либо в печать исключительно развлекательных зарубежных книг (реже — скроенных на их манер отечественных), либо в переиздание проверенных временем советских.

Независимые детские издательства принесли на рынок новую эстетику — лучшие, отобранные с большим тщанием тексты и иллюстрации со всего мира. Они восполнили пробелы в книгоиздании, которые копились 70 лет, — наконец-то были изданы те книги, которые не вписывались в советскую действительность. А еще они перепридумали сочетание детской книги и морали, детской книги и этики, за которые, пусть и совсем в ином выражении, так ценились раннесоветские книжки.

Взглянем на их портфель сейчас, пройдемся по главным хитам. Роман Марии Парр «Вафельное сердце» учит нас не бояться собственных чувств. Книга «Сахарный ребенок» Ольги Громовой рассказывает нам о стойкости и дружбе в страшных обстоятельствах. Книжка-картинка «Шарф» Жака Гольдстина показывает, что мы сами являемся творцами своей истории и нам есть чему поучиться у близких. «Давай поедем в Уналашку» Анны Красильщик помогает понять, что любознательность и смелость ставят нас на правильный путь. Это лишь несколько примеров.

Два из них — русскоязычные, и это не случайность. В какой-то момент стало понятно, что переводных книжек недостаточно: юным читателям необходимы как радикально непохожие на их жизнь сюжеты (фантастические, фэнтезийные, исторические), так и узнаваемые и близкие их повседневности — обстоятельствами, контекстами, деталями. Но откуда их взять? Для того чтобы они появились, нужна целая инфраструктура.

Например, журналы, регулярно публикующие рассказы для детей:

Я всегда любила читать, но в этом нет ничего удивительного. Мне нравились именно подростковые книжки. Мне попался в руки журнал «Кукумбер», где предлагали присылать рукописи. И все оказалось очень просто: просто отправить письмо на электронный адрес. Я решила написать сказку, и ее опубликовали.

(Из интервью Наталии Федоровой для «Реального времени».)

Журнал «Кукумбер» издавался довольно долго — с 2000 по 2012 год — и успел найти немало интересных авторов. Это всегда отличная школа: в журнале автора ждет первая работа с редактором и корректором, а также возможность поработать с заданной рамкой, если это заказ или просьба. В России издается немало детских журналов, большая часть которых и сейчас распространяется по почтовой подписке. Однако независимых, с четкой эстетической концепцией совсем немного. Сейчас можно обратить внимание на «Улитку Коперника» и «Кракатук»: это хорошие детские журналы, которые при этом не равны «Кукумберу» — за эти годы ему так и не появилось альтернативы.

Или же существуют специальные литературные конкурсы:

Я понимала, что «Кукумбер» может опубликовать только две-три мои сказки в год, не больше. Параллельно я начала писать повесть, но об ее издании, о бумажной книге даже не думала. Мне нравился именно процесс, думала, что покажу нескольким друзьям. Это «Скрипка неизвестного мастера», ее я отправила на конкурс «Книгуру», она вошла в короткий список и получила много хороших отзывов — как от взрослых людей, так и от детей.

(Там же.)

К конкурсам (как и премиям, в каком-то смысле такой конкурс — тоже премия) у многих предвзятое отношение. Однако конкурс — это определенный фильтр, где отборщики или жюри подобны наночастицам: если мы знаем кто они, если они подробно формулируют свою позицию (почему выбирают то, а не другое), мы получаем внятную рекомендацию, обеспеченную репутациями участников и/или принципами системы отбора, — мы понимаем, как и почему эта книга может кому-то понравиться, быть для кого-то важной и нужной. Но даже в этом смысле «Книгуру» был особым конкурсом.

Во-первых, он был создан специально для подростковой литературы:

Цель конкурса — найти и представить обществу новую интересную русскоязычную литературу для подростков, сделать литературные произведения для подростков доступными читателю, независимо от географии. Мы ищем новые тексты и новые имена.

Почему именно для подростков? Просто потому, что они оказались самыми обделенными: для них мало пишут и еще меньше издают, прикрываясь утверждением, что подростки, мол, не читают. Мы точно знаем, что это неправда: подростки читают с удовольствием, было бы что читать.

(Официальный сайт конкурса «Книгуру».)

Во-вторых, победителя конкурса определяли именно подростки (не родственники писателей, что важно). Длинный список формировал экспертный совет, а дальше любой подросток от 10 до 16 лет (или до окончания 11-го класса) мог подать заявку на то, чтобы стать членом жюри, публиковать на сайте свои рецензии на книги, ставить прочитанному баллы от 1 до 10. Так формировался короткий список, а затем определялись лауреаты: первое, второе и третье место. Книги финалистов оказывались в публичном доступе, с ними мог ознакомиться любой желающий — и немаловажно, что конкурс показал, насколько подросткам интересна остросоциальная литература, где есть выразительный конфликт: если сейчас посмотреть на список победителей, это видно невооруженным глазом. Кроме того, становится ясно, какое прекрасное у подростков чутье, перед нами золотой фонд современной русскоязычной подростковой литературы с 2010 по 2022 год: Эдуард Веркин, Евгений Рудашевский, Станислав Востоков, Юлия Кузнецова. Этот фильтр действительно работал. А если копнуть поглубже — можно изучить то, как работают премия имени Владислава Крапивина, «Новая детская книга», премия имени Сергея Михалкова, литературная премия имени Самуила Маршака, премия Корнея Чуковского.

Среди