Зона умолчания - Максим Станиславович Мамлыга

других институций, которые помогли в начале писательской карьеры, Дашевская упоминает литературный семинар «Молодые писатели вокруг ДЕТГИЗа». И тут важно уточнить, что эта институция так называлась всего несколько первых лет, пока издательство «ДЕТГИЗ» в том виде, в котором мы его знали, не перестало существовать — издательская работа продолжилась сотрудниками в «Детском времени», а бренд и большая часть прав отошли приватизировавшему его человеку. Поэт и переводчик Михаил Яснов, до своей смерти курировавший семинар, продолжил сотрудничество с «Детским временем», а затем и с «Домом детской книги» и привлекал к его проведению лучших детских писателей и критиков — все это под новым названием Фестиваля молодых писателей «Как хорошо уметь писать». Писатели и поэты присылали на него свои произведения, и те, чьи работы были отобраны, собирались офлайн в Петербурге, где они внимательно, в течение нескольких дней, обсуждали их со старшими коллегами и критиками. Параллельно устраивались лекции и дискуссии, а в конце участников ждала публикация сборника, с помощью которого издатели могли ознакомиться с новыми интересными именами. Я писал выше, как для начинающего писателя важна обратная связь, а здесь ее было более чем достаточно, и что особенно важно — от крутых профессионалов своего дела. Через семинар в разные годы прошли Дарья Доцук, Анна Ремез, Анастасия Орлова, Юлия Симбирская, Тамара Михеева.

Почему я так много уделяю этому времени? Ровно потому, что даже самому талантливому писателю нужна инфраструктура, благодаря которой он сможет обрести свой голос, поверить в то, что его работы чего-то стоят, найти отклик коллег и единомышленников, прочертить путь к первой публикации, найти издателей, а потом быть прочитанным читателями. Когда мы рассказываем чью-то историю, всегда есть риск рассказать ее как историю успеха, так, как будто бы он был неизбежен. Но опыт Нины Дашевской — и благодарность, которую она не устает выражать в своих публичных выступлениях и интервью, — показывает, как велика в этом успехе роль труда десятков других людей, которые любят свое дело и готовы постоянно в него вкладываться временем, идеями, эмоциями. Об этом необходимо помнить, чтобы понимать, какой сложный путь иногда проделывает рассказ или повесть перед тем, как оказаться в наших руках.

А еще велика роль случайности. Нина Дашевская не собиралась становиться писательницей.

Мои родители — физик и химик, советские инженеры. В доме было пианино, все дети в семье занимались музыкой, — такая классическая советская семья.

(Из интервью Ляле Кандауровой для журнала Seasons.)

Когда Нина родилась, ее семья только-только переехала в Тверь из-за полярного круга. Она была третьим ребенком: старший брат — математический вундеркинд, сестра — отличница, так что родители не предъявляли к Нине чрезмерных требований и позволяли развиваться естественным образом, в спокойном режиме. У нее были способности к математике, но им она предпочла развитие способностей к музыке — сперва в маленькой музыкальной школе в деревянном домике на берегу Волги, а затем, в 14 лет, — в Тверском музыкальном училище. Там она встретила одного из главных людей в своей жизни — педагога-экспериментатора Степана Мильтоняна. Его задачей было попробовать изменить советскую систему музыкального образования, оставить лучшее от нее, но при этом сделать гуманной, интересной для детей, не столько ковать профессионалов, сколько показывать, что музыка, работа с инструментом — сами по себе есть инструмент развития личности. Нина вспоминает, что он, например, включал в обучение композицию для маленьких детей.

А еще он подавал пример личных и гражданских качеств:

В какой-то момент иногородних студентов в училище хотели принудительно перевести на платную форму обучения. Протестуя против этого, он объявил голодовку. Несколько дней он проголодал в училище, пока не добился отмены этого решения. Я могу сказать, что он научил меня вообще всему, что я делаю до сих пор, и это касается не только музыки.

(Из интервью Ляле Кандауровой для журнала Seasons.)

После училища Нина, не с первого раза, поступила в Московскую консерваторию:

Не поступив в консерваторию сразу, я год проучилась в институте им. Ипполитова-Иванова. С людьми, которых я встретила там, я сейчас дружу, мы играем вместе. А еще этот опыт странным образом связался с радостью от учебы в консерватории, когда я все-таки туда попала.

(Там же.)

Дашевская подчеркивает, что консерватория «не была для нее местом реализации амбиций». Это важная черта ее характера, которая проявляется и в том, какие у нее персонажи. Писательница не стремится встроиться или выстраивать иерархии:

Я не могу сказать, что я чем-то горжусь. Но, скажем так, ни за одну выпущенную книгу мне не стыдно. И почти каждая из них — что-то важное для меня.

(Из интервью агентству «Порт-Амур».)

Охотно хвалит коллег:

Из современных авторов назову Марию Парр, Ульфа Старка, Жан-Клода Мурлева. Очень люблю книгу «Зима, когда я вырос» Петера ван Гестела. Из русских авторов — безусловно, Мария Ботева, Эдуард Веркин, Евгения Басова, Шамиль Идиатуллин — авторы, пишущие и на детскую, и на взрослую аудиторию. Еще Дарья Варденбург, Юлия Кузнецова, Наталья Евдокимова. Из совсем же «взрослых» авторов назову Евгения Водолазкина, Ксению Букшу, Дмитрия Быкова [внесен в реестр иноагентов], Леонида Юзефовича. В общем, «самого любимого» автора у меня все-таки нет.

(Из интервью Нины Дашевской агентству «Порт-Амур».)

Не стремилась и не стремится к первым ролям:

Игра в оркестре была для меня большой радостью. По своей природе я не солист, и мне нравится участвовать в чем-то, что мы делаем вместе.

(Из интервью Дарье Коновой для библиотеки имени Блохинцева.)

И всегда говорит о том, что нужно быть внимательным к ближним:

— В основном ваши книги читают дети и подростки. О чем стоит знать их родителям?

— Что люди важнее книг. Все наши книжки — это средство, чтобы объединить людей, чтобы сделать так, чтобы с людьми что-то происходило. Если ребенок вместо того, чтобы читать великую русскую литературу, чатится со своим другом, возможно, сейчас ему это важнее.

(Там же.)

Возможно, это идеальная позиция для писательского наблюдения за миром, включенного, активного. Но скорее это свойство личности, природная доброта, соединившаяся с прекрасным воспитанием. Есть трюизм, что писатель, создавая миры, почти во всех случаях подобен богу: он задает их границы, придумывает правила, по которым они действуют. Так, этот бог может быть добрым или злым, может устраивать людям испытания, которые они могут пройти, а может те, на которых они сломаются или, не дай бог, погибнут. Если чуть отойти от теологической метафоры, можно вспомнить, что во многом то, что мы имеем сейчас, создано теми, кто был до нас, — прежде всего родителями. И то, какие книги пишет Дашевская,