Волхвы и ворожеи. Магия, идеология и стереотипы в Древнем мире - Кимберли Стрэттон

котором известно лишь по нескольким фрагментам и названиям его пьес, написал комедию под названием Iurisperita, где, судя по всему, высмеивалась женщина, выступавшая в роли собственного адвоката (Bauman R. Women and Politics. P. 46). Валерий Максим, моралист I века, также описывает женщин, которые, по его словам, отказываются от статуса матроны, чтобы вести дела в суде. Одна женщина была настолько искусна в своей защите, что ей дали прозвище Андрогин, чтобы охарактеризовать ее мужественный дух. Другая женщина, Карфания, была печально известна тем, что произносила речи перед претором, что ее имя стало синонимом слова «дерзость» (см.: Grubbs J. E. Women and the Law in the Roman Empire: A Sourcebook on Marriage, Divorce and Widowhood. London, 2002. P. 61). Шестая сатира Ювенала также порицает женщин из литературной среды за то, что они, по его мнению, демонстрируют свой ум и образованность (434–440). Основной источник претензий Ювенала к такой женщине заключается в том, что она бесцеремонно ступает на мужскую территорию.

445

Эдвардс отмечает, что «[когда богатые женщины могут покупать секс] понятия сексуальной и экономической свободы стираются. Деньги покупают женщине право потакать своим желаниям, как ей заблагорассудится. Каковы будут последствия для мужа? Мужчина, который беднее своей жены, – меньший мужчина (напоминание о том, что римские представления о мужественности связаны с представлениями о власти)» (Edwards C. The Politics of Immorality. P. 54).

446

Ювенал. Сатиры /пер. Ф. Петровского. СПб., 1994. С. 73.

447

Там же.

448

См.: Clark S. Thinking with Demons. P. 11.

449

Апотропеическая или апотропическая, также отгонная магия (греч. ἀποτρόπαιος – «отводящее порчу») – магический ритуал, предназначенный для оберегания от зла (порчи, сглаза). Может создаваться с использованием обрядовых церемоний, заклинаний и заговоров (например, постукиванием трижды по дереву) либо просто путем ношения на теле, а также подвешивания внутри жилища оберега (апотропе́й) и талисмана – предмета, приносящего удачу. – Примеч. пер. Oliensis E. Canidia, Canicula. P. 120–126 предполагает, что инвектива против похотливых старух компенсирует импотенцию автора в физическом и политическом аспектах. «Гражданская война и война полов неявным образом связаны».

450

Richlin А. The Garden of Priapus. P. 113.

451

Я не имею в виду эмансипированных в современном понимании самосознания и политических возможностей. Скорее, я имею в виду экономическое и юридическое освобождение от контроля со стороны родственников-мужчин или мужей.

452

См.: Syme R. The Roman Revolution. Oxford: Oxford University Press, 1960, глава 22; а также Salmon E. T. A History of the Roman World from 30 B. C. to A. D. 138. London, 1968. P. 39–52.

453

Edwards C. The Politics of Immorality in Ancient Rome. P. 42–44.

454

Саллюстий, например, определяет роскошь и распущенность как два порока, заразивших Рим при Сулле (Cat. 11–13). Edwards C. The Politics of Immorality in Ancient Rome. P. 5.

455

См., например: Barrett A. Agrippina: Sex, Power, and Politics in the Early Empire. New Haven, 1996. P. 7–8; Milnor K. Gender, Domesticity, and the Age of Augustus. P. 5–10; Edwards C. The Politics of Immorality in Ancient Rome. P. 42–43.

456

Макгинн отмечает, что Август не был первым, кто использовал законодательство для регулирования морального поведения. Гракхи проводили аналогичную политику. Метелл Македонский, цензор в 131–130 годах, например, поощрял брак и воспитание детей (McGinn A. J. T. Prostitution, Sexuality, and the Law in Ancient Rome. New York, 1998. P. 7–79). Именно его речь Август зачитал в Сенате в качестве прецедента для своего собственного закона о браке в 18 году до нашей эры. См.: Holmes T. R. The Architect of the Roman Empire. Oxford, 1931, где изложены законы о браке, составленные на основе различных исторических и юридических источников.

457

См.: Grubbs J. E. Women and the Law in the Roman Empire. P. 84. В действительности этот закон, возможно, не был таким уж стимулом, поскольку к тому времени опекун стал более или менее формальностью; женщины могли подать прошение о смене опекуна, если он не шел навстречу их пожеланиям. Что касается влияния закона на опеку над женщинами, см.: Gardner J. Women in Roman Law and Society. P. 20–21.

458

Большинство исследователей считают, что закон был нацелен и в первую очередь затрагивал высшее сословие. Макгинн предполагает, что закон мог распространяться гораздо дальше по социальной шкале, чем считалось ранее (McGinn A. J. T. Prostitution, Sexuality, and the Law).

459

Холмс, например, описывает «растущее отвращение к браку», выражаемое молодыми членами общества, и предпочтение развлечений ответственности и детям (Holmes T. R. The Architect of the Roman Empire). Саузерн также утверждает, что независимость и самостоятельность женщин высшего класса делала их невыносимыми в качестве жен, и предполагает, что что мужчины отдавали предпочтение послушным бывшим рабыням в качестве любовниц (Southern P. Augustus. London, 1998).

460

Хяннинен полагает, что исторический рассказ Ливия о появлении в Риме в 204 году до н. э. культа Кибелы и описание так называемого скандала с вакханалиями в 186 году до н. э. представляют собой рассуждения о женской морали. В своих контрастных изображениях этих двух событий, пишет она, Ливий очерчивает идеал правильного поведения женщин, концентрируясь на их сексуальном поведении (Hänninen M.-L. Conflicting Descriptions of Women's Religious Activity in Mid-Republican Rome: Augustan Narratives About the Arrival of Cybele and the Bacchanalia Scandal // Aspects of Women in Antiquity / Ed. L. Larsson Lovén, A. Strömberg. Jonsered, 1998. P. 111–126).

461

Радица пишет, что начиная с 1930-х годов основное внимание в исследованиях уделялось демографическим проблемам, связанным с сокращением численности населения, а не моральным или евгеническим мотивам (Raditsa L. F. Augustus' Legislation Concerning Marriage, Procreation, Love Affairs and Adultery // ANRW. 1980. Vol. 2. № 13. P. 278–339). Саузерн, например, отмечает, что законодательство служило средством увеличения деторождения среди высших классов. Другие оспаривают теорию о том, что Рим страдал от сокращения численности населения, и сосредотачиваются на идеологическом аспекте закона (Southern P. Augustus).

462

См.: Holmes T. R. The Architect of the Roman Empire. P. 41.

463

Edwards C. The Politics of Immorality in Ancient Rome. P. 37, утверждает, что оба закона датируются 18 годом до н. э.

464