Волхвы и ворожеи. Магия, идеология и стереотипы в Древнем мире - Кимберли Стрэттон

398

Oliensis E. Canidia, Canicula объясняет сходство Канидии с собакой.

399

Dickie M. W. Magic and Magicians. P. 180–181.

400

Ibid. P. 180.

401

Ibid. P. 181.

402

Knust J. Abandoned to Lust: Sexual Slander and Ancient Christianity. New York, 2005. P. 1–3.

403

PGM 1.38, например, требует, чтобы проситель ходил босиком. Однако это единственный пример, который мне удалось найти, чтобы подкрепить данное положение. Более распространенным является требование ходить задом наперед, которое не встречается в рассматриваемых литературных текстах. Поздняя датировка PGM делает возможным, что этот ритуал в действительности находится под влиянием литературных образов, а не наоборот.

404

Gordon R. Lucan's Erictho; Stratton K. Ritual Inversion and Social Subversion: Magic Discourse in Antiquity // The Role of Miracle Discourse in the Argumentation of the New Testament / Ed. D. Watson. Atlanta.

405

Graf F. Magic in the Ancient World. P. 176.

406

Также см. эподу 17, где Канидия вновь наделена магическими свойствами.

407

Они пишут в период после жесткой и разрушительной гражданской войны. См.: Conte G. B. Latin Literature: A History / Transl. by J. B. Solodow. Baltimore, 1994. P. 323.

408

Проперций. Элегия V / Катулл, Тибулл, Проперций. Сочинения. М., 1963. С. 431.

409

Много копий было сломано по поводу характера отношений Проперция и Синтии, и еще больше – по поводу ее личности. Конте пишет, что Проперций представлял свои отношения с Синтией «как супружеские, и поэтому они должны быть связаны fides, защищены pudicitia» (Conte G. B. Latin Literature: A History / Transl. by J. B. Solodow. Baltimore, 1994. P. 323). Идеализация отношений Проперцием, по мнению Конте, иронична, поскольку Синтия принадлежит к тому классу женщин, брак с которыми запрещен законом Августа Julia de maritandis ordinibus. Отношения Проперция с ней ставят под угрозу его социальный статус и респектабельность. Синтию, в свою очередь, Конте описывает как надменную, капризную, тираничную и неверную, но при этом элегантную, утонченную и «обладающую литературным и музыкальным вкусом» (Conte G. B. Latin Literature. P. 333–334). Однако следует проявлять некоторую осторожность, читая Проперция или другого элегического поэта в автобиографическом ключе. Описание возлюбленной соответствует распространенной топике о своенравной куртизанке и необходимо, чтобы выразить чувство порабощенности и бессилия поэта, – рабство, которое он принимает любя. Кроме того, личность возлюбленной либо неясна, либо меняется в зависимости от потребностей стихотворения. В одном стихотворении она замужем, в другом изображена как куртизанка. Таким образом, женщины, населяющие элегии, могут быть интерпретированы как карикатуры или стереотипы, функционирующие семиотически, чтобы облегчить рассуждения поэтов о любви и страданиях. См., например: Veyne P. Roman Erotic Elegy: Love, Poetry and the West. Chicago, 1988, который пишет, что женщин в элегии следует читать как «знаки». Он считает, что изображенные женщины предполагают куртизанок и «свободных» женщин из demi-monde, а не благородных или респектабельных женщин. Кристина Милнор, наоборот, интерпретирует образ Синтии как «респектабельной» женщины, функционирующей в дискурсе о частном и публичном; Проперций воспевает Синтию, потому что она недоступна для него, будучи почтительно замкнутой в уединении своего дома. Он противопоставляет ее проститутке, которая занимает публичное пространство (Milnor K. Gender, Domesticity, and the Age of Augustus).

410

Ричлин отмечает, что образы животных относительно редко использовались с целью оскорбления. Чаще всего они применялись в отношении женщин, особенно пожилых (Richlin А. Invective Against Women in Roman Satire // Arethusa. 1984. Vol. 17. № 1. P. 67–80).

411

Об эротическом использовании образов лошади в коптской магии см.: Франкфуртер Д. Опасности любви: магия и контрмагия в коптском Египте см.: Frankfurter D. The Perils of Love: Magic and Counter Magic in Coptic Egypt // Journal of the History of Sexuality. 2001. Vol. 10. № 3–4. P. 480–500, 484–497.

412

Тибулл. Книга I. Катулл, Тибулл, Проперций. Сочинения. М., 1963. С. 163.

413

В этом случае молоко помогает привлечь тени, а не отпугнуть их.

414

Обычно в магических заклинаниях используется плевок. Плюют на что-то определенное и определенное количество раз, а не просто наугад; плевок представляет собой магическую субстанцию (ὀυσία). Кроме того, молоко обычно наливают в качестве подношения, а не окропляют, чтобы прогнать мертвых духов. См., например, некромантский ритуал в «Одиссее», который послужил образцом для более поздних магических ритуалов. Царица Атосса также льет молоко на гробницу Дария в «Персах» Эсхила, а в Дервенийском папирусе описывается возлияние молока в качестве возлияния мертвым (см.: Burkert W. Babylon, Memphis, Persopolis: Eastern Contexts of Greek Culture. Cambridge, 2004). См. также: Tupet A.-M. La Magie. P. 340, автор говорит о том же, но приписывает поэту художественную краткость, а не изобретательность. Тупе предполагает, что автор использует шипение, разбрызгивание молока – потому что эти действия более всего ассоциируются с магией в народных поверьях.

415

Похоже, что Тибулл и другие писатели могли иметь некоторое смутное представление о «магических» ритуалах, подобных тем, что встречаются в PGM. Однако это не означает, что литературные портреты следует читать как описание реальной практики. Скорее, сходство указывает на процесс взаимного влияния. Аспекты PGM, датируемые IV веком до н. э., позволяют предположить, что на эти ритуалы могли повлиять литературные изображения, а не наоборот. См.: Gordon R. Lucan's Erictho // Homo Viator: Classical Essays for John Bramble / Eds M. Whitby, Ph. R. Hardie, M. Whitby, J. Bramble. Bristol, 1987.

416

См.: Pollard E. A. Magic Accusations Against Women in the Greco-Roman World from the First Through the Fifth Centuries. Ph.D. diss., University of Pennsylvania, 2001. P. 205–208.

417

Newlands C. E. The Metamorphosis of Ovid's Medea // Medea: Essays on Medea in Myth, Literature, Philosophy, and Art / Ed. J. J. Clauss, S. I. Johnston. Princeton, 1997. P. 178, отмечает, что Овидий сосредотачивается на тех аспектах истории Медеи, в которых магические особенности наиболее сильны на контрасте с Еврипидом.

418

Если греческие менады, насколько можно судить, практиковали свои ритуалы целомудренно, к римскому периоду менадизм и вакханалия в целом стали ассоциироваться