Волхвы и ворожеи. Магия, идеология и стереотипы в Древнем мире - Кимберли Стрэттон

238

Несмотря на то что Дионис, как утверждается, родом из Лидии, этот портрет явно «ориентализован». См.: Burkert W. Babylon, Memphis, Persopolis.

239

Еврипид. Вакханки // Трагедии в 2 т. / пер. Анненского. М., 1999. Т. 2. С. 396.

240

Впрочем, есть свидетельства, говорящие о том, что Дионису, скорее всего, поклонялись в Греции уже в 1400 году до н. э., в минойско-микенскую эпоху (Hall E. Inventing the Barbarian: Greek Self-Definition Through Tragedy. Oxford, 1989). Греческая традиция и мифология, однако, приписывала ему иноземные корни, что и использовал Еврипид в «Вакханках».

241

Hall E. Inventing the Barbarian: Greek Self-Definition Through Tragedy. Oxford, 1989. P. 13.

242

Чрезмерная утонченность и роскошь, которую Аристотель называет μαλακία или τρυφή, свидетельствует об отсутствии эллинского самообладания. Σωφροσύνη была также чертой, приписываемой женщинам, которая соотносилась именно с защитой своего целомудрия и чести семьи.

243

Прочие примеры см.: Ibid. P. 81, 126.

244

«Вакханки» были написаны в конце жизни Еврипида (ок. 407 г. до н. э.). Эти годы также ознаменовались поражением Афин в Пелопоннесской войне, не в последнюю очередь спровоцированным спартанскими амбициями и эксплуатацией Афинами своих союзников, искавших у Спарты помощи в освобождении.

245

См.: Carson А. Putting Her in Her Place: Woman, Dirt, and Desire // Before Sexuality. P. 38.

246

West M. L. Eumelos': A Corinthian Epic Cycle? // Journal of Hellenic Studies. 2002. № 122. P. 109, утверждает, что атрибуция неверна.

247

Graf F. Medea, the Enchantress from Afar: Remarks on a Well-Known Myth // Medea: Essays on Medea in Myth, Literature, Philosophy, and Art / Ed. J. Clauss, S. I. Johnston. Princeton, 1997. P. 34–36.

248

Ibid. P. 35.

249

West M. L. Eumelos': A Corinthian Epic Cycle?

250

Johnston S. I. Corinthian Medea and the Cult of Hera Akraia // Medea: Essays on Medea in Myth, Literature, Philosophy, and Art / Eds J. J. Clauss, S. I. Johnston. Princeton, 1997. P. 44–70.

251

Эдит Холл предполагает, что варварская идентичность Медеи обусловливалась жанром трагедии и, возможно, была изобретением Еврипида. Персидское облачение волшебницы появляется в сюжетах вазописи лишь после появления пьесы. Однако навыки в зельеварении были давним элементом ее образа (Hall E. Inventing the Barbarian: Greek Self-Definition Through Tragedy. Oxford, 1989. P. 35). Макдермотт утверждает, что «заставляя Медею убить своих сыновей ради мести их отцу, Еврипид закладывает основу для нового мифа» (McDermott E. A. Euripides' Medea: The Incarnation of Disorder. University Park: Pennsylvania State University Press, 1989). Джонстон, напротив, отвергает точку зрения, что Еврипид выдумал детоубийство: авторы V века унаследовали этот элемент из мифологии. Медея, которую мы встречаем в пьесе Еврипида, «отпочковалась» от фольклорного сюжета, широко распространенного как в Древней Греции, так и в других странах античного Средиземноморья, – парадигма репродуктивного демона – и что эта парадигма, скорее всего, была связана с коринфским культом Геры Акрайи (Johnston S. I. Corinthian Medea and the Cult of Hera Akraia // Medea: Essays on Medea in Myth, Literature, Philosophy, and Art / Eds J. J. Clauss, S. I. Johnston. Princeton, 1997. P. 5). Однако Уэст убедительно доказывает, что Медея из аргонавтской легенды не имеет ничего общего с Медеей, связанной с культом Геры в Коринфе. Кроме того, коринфская Медея случайно убивает своих детей, похоронив их в храме Геры, полагая, что это обессмертит их (West M. L. Eumelos': A Corinthian Epic Cycle? // Journal of Hellenic Studies. 2002. № 122. P. 121–125).

252

Гелиос был отцом Аэта, отца Медеи, и Цирцеи.

253

У Пиндара эта традиция присутствует в начале V века; он описывает ее как παμφαρμάκου (Pyth. 4.233–234). Сохранившийся фрагмент (534) из утраченной пьесы Софокла «Зельекопы» изображает Медею, нарезающей ядовитые коренья, обнаженной для подготовки к магии. Однако это может быть и другая Медея, хотя и ассоциирующаяся с Коринфом (см. примеч. а выше).

254

В «Одиссее» история об аргонавтах упоминается как популярная в свое время легенда. Гесиод также ссылается на эту историю в «Теогонии».

255

О последствиях этого поступка и обсуждение различных версий его в классической литературе см.: Bremmer J. N. The Birth of the Term «Magic».

256

Еврипид до самого конца преуменьшает магические способности Медеи, представляя ее, по крайней мере вначале, как обычную женщину, с которой зрители могут отождествить себя. См.: Foley H. Female Acts in Greek Tragedy. Princeton, 2001. P. 257–258, примеч. 53 в цитируемой книге, для обсуждения и соответствующей библиографии.

257

В греческой традиции братья должны были защищать сестер в отсутствие отцов. Таким образом, убив одного и отдалившись от другого, Медея оказывается лишена защиты и отмщения за свое унижение Ясоном. См.: Bremmer J. Why Did Medea Kill Her Brother Apsyrtus? // Medea: Essays on Medea in Myth, Literature, Philosophy, and Art / Eds J. Clauss, S. I. Johnston. Princeton, 1997. P. 83–100.

258

«Медея не только совершила страшный поступок, пролив семейную кровь, но и навсегда порвала все связи с родным домом. Убив Апсирта, она одновременно заявила о своей независимости от семьи и лишилась права на какую-либо защиту с ее стороны. У Медеи был только один путь: она должна была следовать за Ясоном и никогда не оглядываться назад» (Ibid. P. 100). См. также Макдермотт: «Противоположная черта этой системы заключается в том, что женщина никогда не оставалась беспомощной и одинокой, то есть она никогда не была лишена мужской защиты, которую греческое общество считало обязательной» (McDermott E. A. Euripides' Medea. P. 44).

259

Еврипид. Медея // Трагедии в 2 т. / пер. Анненского. М., 1999. Т. 1. С. 62.

260

θυμόϚ ассоциируется как с разумом, душой и духом человека, так и с эмоциями (страсть, гнев и т. д.).

261

Афинская демократия апроприировала риторику «хороших» и «благородных» у аристократов и распространила ее на всех граждан. Это риторическое присвоение начал Солон, «перевернув обычные понятия классового описания, назвав многих богатых „плохими“ и утверждая, что бедные были „хорошими“» (Ehrenberg V. From Solon to Socrates. London, 1973. P. 64). См. также: Ober J.