История социальной мысли в Исламе - Коллектив авторов
«Кроме того [по данным вопросам], необходимо, располагать исчерпывающими знаниями обо всех происходящих и существующих событиях [и сравнить существующие события с теми событиями, которые пока еще не произошли] или найти аналогичные или противоположные случаи, занимаясь поиском причин, анализом и синтезом этих случаев»[431].
Внимание к истории событий относится к другим особенностям метода Ибн Халдуна. С его точки зрения, историками не учитывался тот факт, что конкретно взятое явление с течением времени не остается стабильным и устойчивым, и это привело ко множеству ошибок в их произведениях. Он напоминает, что иногда интенсивность этих изменений такова, будто происходит новое Творение, а мы все еще оцениваем такие перемены старыми мерками. Ученый рассматривает происходящие в его эпоху социальные изменения в качестве довода в пользу необходимости формирования новой исторической науки[432].
Научность и «наукоподобие» сочинений
Ибн Халдун, говоря об отличии своих исследований от исследований прежних ученых (включая историков, знатоков политики и общественных наук), напоминает, что некоторые из рассматриваемых им вопросов встречаются и в произведениях авторов прежних времен, но они изложены в неаргументированной и в необоснованной форме. А то, что изложено без приведения соответствующих аргументов, научной ценностью не обладает и не может быть причислено к научным сочинениям. Говоря о заметках Аристотеля и Мас’уди[433] о мобедах (зороастрийских жрецах) и об Ануширване[434], а также о заметках кадия Абу Бакра Тартуси в книге Сирадж ал-Мулук («Светильник царей»), Ибн Халдун напоминает о совпадении некоторых затронутых им вопросов с материалами упомянутых авторов. Но отмечает, что они не стремились доказать верность своих суждений соответствующими доводами и именно поэтому их слова не обладают научной ценностью[435].
Так, относительно трактатов Ибн Мукаффы’[436] он пишет:
«Кроме того, в словах Ибн Мукаффы’, посвященных политическим вопросам, можно найти много моментов, затронутых нами в нашей книге. Но там они изложены не так аргументированно и обоснованно, как это сделано нами. Ибо он приводит свои описания в виде обращений, используя эпистолярный жанр и риторику»[437].
Примечательным является то, что здесь термины «аргументированно» и «обоснованно» используются в их словарном значении, то есть в смысле «говорить на основе доводов» и «соответственно документам», а не в смысле рациональных выводов, основанных на каких-либо предпосылках. Поэтому утверждения некоторых авторов о том, что Ибн Халдун мерилом достоверности изложений считал доводы в аристотелевском логическом смысле, но сам на практике опирался на диалектический (джадали) метод[438], безосновательны.
Научный нейтралитет
Ибн Халдун, призывая нас к научному нейтралитету, предостерегает от поддержания той или иной точки зрения лишь на основе ценностей:
«Проникновение лжи в сочинение является естественным делом. Но для этого нужны определенные предпосылки и условия. Ибо если дух человека по отношению к восприятию какого-либо сообщения настроен уравновешенно, то он сможет оценить данное сообщение по достоинству, определив верные и неверные его стороны. Однако если он является увлеченным приверженцем какого-либо убеждения или религиозного учения, то, неукоснительно принимает на веру все, что соответствует данному убеждению или учению. Подобная приверженность, словно пелена, закрывает его взор, что мешает ему заниматься анализом, оценкой и очищением соответствующего сообщения от лжи. В результате он падает в пропасть, веря в ложь и передавая ее в собственном сочинении»[439].
В этом плане возникает два основных вопроса: а) придерживался ли Ибн Халдун этого метода в своих трудах? б) верно ли мнение некоторых авторов о том, что Ибн Халдун был сторонником секуляристкого и материалистического мышления, релятивизма и приверженцем земного мира и рассматривал все вопросы именно с этой позиции и якобы в его взглядах не наблюдается никакой симпатии к религиозным ценностям?[440]
В ответ на первый вопрос следует сказать, что во многих случаях ученый занимал справедливую научную позицию, но в некоторых других случаях в его работах заметна предвзятость на почве национализма и сословной принадлежности, и черная тень этих предубеждений заметна и в его анализе. Доводы Ибн Халдуна относительно арабов, негров и жителей Египта, хотя они изложены в форме научного анализа, из-за проявления предвзятости и фанатизма со стороны автора кажутся слабыми.
В этом плане можно привести многочисленные примеры. Но с учетом того, что некоторые высказывания Ибн Халдуна содержат оскорбительные высказывания в адрес некоторых наций и народов, мы считаем уместным воздержаться от их перечисления[441]. Он высказался также об убеждениях приверженцев суфизма (мутасаввифа) и мыслях шиитов, но уже с позиции их сторонника, что умаляет значимость его научного труда. Например, ранее мы отметили, что члены семьи Ибн Халдуна принадлежали к традиционным защитникам Омейядов, и сам он также не был исключением. Его взгляды при защите таких исторических лиц, как Му’авийа, и при рассмотрении вопроса об его преемнике Йазиде служили поводом для искреннего удивления исследователей, и они игнорировали подобные взгляды ученого только из-за уважения к Ибн Халдуну и благодаря признанию его высоких научных достоинств. А та незначительная часть исследователей, которые все-таки высказались по поводу подобных взглядов, объяснили их только в рамках его теории о спаянности (‘асабийа). Им казалось, что именно теория Ибн Халдуна о спаянности и то значение, которое он придает этой теории, вынудили его высказать подобную точку зрения. Однако, на наш взгляд, здесь заметно не столько влияние отдельно взятой социальной теории, такой, как теория «спаянности» (‘асабийа), сколько ревностное отношение Ибн Халдуна к вопросу о честности правителей после Пророка (да благословит Аллах его и род его!), особенно Омейядских халифов. Подобная ситуация привела к тому, что он, игнорируя неоспоримые исторические факты, допускал искажение реальных событий. Именно по этой причине, рассуждая о преступной банде Му’авийи и ‘Амру бин ‘Аса и невольно признавая правдивость Имама Али (мир ему!), Ибн Халдун придерживается мнения о том, что Му’авийа также не преследовал дурных целей; ибо он так же, как и Али, был муджтахидом. Ибн Халдун был убежден, что Омейяды, пользуясь большей степенью
