Моды и цинизм - Фр. Теодор Дишер
Какой-нибудь милый ребенок подумал может быть, стоя перед зеркалом: „Вот что я сделаю; этого еще никто не пробовал; спущу-ка я на лоб ряд локончиков“. Выть может, она видела античные бюсты, статуи, помпейские фрески и слышала, что женщины древности очень любили такую прическу. Она только упустила из виду, что в то время не носили дамских шляпок и то, что хорошо при открытой голове, не всегда вяжется с этой причудливой покрышкой. Может быть, ей случилось видеть и портрет жены Карла I, белый лоб которой так прелестно оттеняли падающие на лоб локоны; но и здесь не обратила внимания, что голова не покрыта. Есть формы и образы, которые положительно не вяжутся с нынешними модами, и к числу их принадлежат падающие на лоб волосы. Известно, что понятия древних о красоте не допускали, чтобы лоб выдавался в ущерб другим чертам лица, и потому такая прическа особенно нравилась им. Но известно также, что она совпадала с общим характером их одежды, основанном на свободно падающих складках, чего уже никак нельзя сказать о нынешних модах. Одним словом, так или иначе, но нашей барышне пришла мысль повесить себе на лоб волосы и, стоя перед зеркалом, она размышляла про себя: „Это будет в одно и то же время, и мечтательно и пикантно, и так мило-наивно, и вместе с тем ново, о! это должно подействовать! Этому невозможно будет противустоять!“ Она поступает еще милостиво; спускает ряд маленьких локончиков, из под которых все-таки видна часть лба. Но другая, видит ее и говорит: „А, вот что! Наивно? Будто и я немогу сделать того-же? Я сделаю еще наивнее!“ она вешает уже не локончики, а прямо — подстриженную гриву, третья — уже целый колтун, четвертой не приходит в голову, что у нее и без того низок лоб, она закрывает его окончательно, и таким образом, установляется нелепая, бессмысленная мода скрывать красивейшую часть человеческого лица, лоб — храм мысли...
Маленькое блюдечко, наложенное на огромный шиньон, которое несколько лет тому назад заменяло шляпу, теперь уступило место несколько более осмысленным формам. Одна из них, так-называемая рембрандтовская, даже положительно красива; следует только делать несколько шире поля. Но наиболее распространенная в последние годы шляпа, суживающейся (как неправильно говорят, заостренной) кверху формы, очень невыгодна для широких лиц, встречающихся очень часто, особенно между женщинами, которым вообще более чем мужчинам свойственны широкие скулы. Здесь кстати установить одно общее положение, которое еще пригодится нам, когда мы будем говорить о мужских модах. Линии и профили неорганических форм, в применении к живым, органическим существам, заставляют работать нашу фантазию, которая невольно продолжает мысленно эти линии и производит полный обман зрения. Для примера, представим себе широкое лицо и на нем шляпу суживающейся кверху формы. Глаз видит две ниспадающие косые линии, которые он невольно продолжает по тому-же направлению, по обеим сторонам лица. А так как шляпа представляет не пустое тело, а выполненное человеческой головой, то и продолженные мысленно линии кажутся нам выполненными щеками, которые, как бы врастают в них, чрез что лицо представляется гораздо шире чем оно есть. Из этого следует, что остроконечная форма шляпы хороша только для тех народов, где преобладают узкие, продолговатые лица.
Совершенно обратное действие производит шляпа, несколько расширяющаяся кверху, глаз точно также продолжает мысленно, на этот раз суживающиеся линии и от лица, как бы порезается с обеих сторон по части; следовательно, это самая выгодная фформа для têtes-carrées. Просто цилиндрическая Форма не менее пригодна в этом случае, но должна конечно не быть слишком высока.
Впрочем, все эти более или менее определенные формы не в духе нашего времени. Нынешняя мода требует неясных, неопределенных очертаний, окончательно исчезающих под массой искусственных цветов, плодов, вишень, ягод и даже целых птиц. Немудрено, если сатирические журналы пользуются этими модами, чтобы изображать на дамских шляпках, то пару котлет, то сосиски с капустным соусом, то окорок, то половину гуся и т. д. Мы должны сознаться, что не говоря уже об этих невероятных украшениях, мы недолюбливаем даже и искусственных цветов. Женщине вообще идут цветы, потому что сама она цветок, (говорим это не как избитый комплимент, а серьезно, в ботаническом смысле), но, носить живые цветы невозможно уже потому, что они слишком скоро вянут, а искусственные имеют вид чего-то не натурального, лживого, не прочного и служат ярким доказательством отсутствия стиля в нынешней моде. Стиль требует ясных, точных, цельных и определенных форм и очертаний, а все нынешние бантики, рюши, вуалетки, плюмажи, оборочки, воланчики, плиссэ на вороте, плиссэ на рукавах, создают какие-то туманные, неясные, неопределенные, лишенные жизни и сочности образы. Весьма понятно, что ребяческая жажда новизны делает невозможными более солидные и ценные украшения, напр. золото и серебро. Даже самая богатая женщина не может позволить себе носить их, при ежеминутно меняющейся моде. Приходится по неволе прибегать ко всей этой мишуре и тряпкам, неимеющим никакой действительной цены.
Из перечисленных нами наиболее выдающихся черт, мы можем представить перед своим мысленным взором целую фигуру женщины, одетой по нынешней моде. Представим себе, что это дочь, родители которой еще живы и у нас невольно явится вопрос: как же мать позволяет ей следовать такой бесстыдной и безобразной моде? Как не сорвет она с глупой девочки это натянутое на живот и связанное в коленях платье, вместе со всеми напутанными на нем оборками, пуффами и мешками? И обезьяньи каблуки, и гору фальшивых волос и наивно падающую на лоб бахрому? Отчего не сорвет всего этого и не бросит в печку?
Кто? Она? Да глупая баба сама еще обтягивает себе живот и выставляет его на показ, точно собирается подарить своему супругу еще пару близнецов!
Ну, а он, супруг? Чего же смотрит то? Отчего не снимет позорный наряд с жены и дочери?
Он? Откуда же возьмется у него правильное суждение о них, если он не понимает безобразие своей собственной одежды? Взгляните! Разве не носит он на своей большой, шарообразной голове, маленького остроконечного улья,
