П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов

состоящим в рекрутской повинности из губерний, где набор производился «по жеребьевой системе» и где в семье были «молодые люди 20-ти лет, не участвовавшие еще в вынутии жеребья и неподлежащие изъятию от сего по правилам жеребьевой системы, а также молодые люди 21-го года, если они еще не были призываемы к жеребью», а также «отчисленные в запас по предшествующему набору, на случай набора» в следующем году или «для других чрезвычайных обстоятельств»; 2) находившимся под следствием или судом, «до окончания дел о них»; 3) обязанным производить «на фабриках, заводах и разных мануфактурных заведениях работы и мастерства»[513].

Для «предупреждения самовольного переселения и расстройства вообще переселенцев при переходе на новые места» Министерство государственных имуществ определило подробные правила «относительно… порядка переселения»: 1) переселение позволялось только в случае, если были приняты надлежащие меры «к обеспечению переселенцев в продовольствии во время пути и в первое время прибытия их на место нового водворения»; 2) сверх определенных путевых «пособий» переселенцы освобождались от платежа за перевоз через реки и «от других подобных сборов»; 3) «для заготовления на месте нового поселения необходимого переселенцам продовольствия» Палаты государственных имуществ должны были выслать туда «предварительно нужное число работников» (от высылки работников по отдаленности освобождались только переселяющиеся в Сибирь и на Кавказ), которые весной обязаны были распахать или засеять поля («или часть оных»), а также накосить сена «в количестве, достаточном для прокормления скота в первую зиму»; 4) ко времени прибытия данных работников (за счет ассигнованных Министерством государственных имуществ сумм) Палаты обязаны были заготовить необходимое количество общественных плугов или сох, а также рабочего скота; 5) органы власти также должны были «озаботиться о предупреждении и других нужд переселенцев»; так, в случае «неимения или недостатка вблизи нового поселения мельниц» предписывалось, «если сие окажется удобным», построить мельницу в самой деревне. Необходимые на ее постройку «издержки» заимствовались из хозяйственного капитала, а затем возмещались путем отдачи мельницы «в оброчное содержание желающим, преимущественно из самих поселенцев». Если же ощущалась нехватка воды, то, также за счет хозяйственного капитала, строились колодцы; 6) после того как власти удостоверялись, что все необходимые приготовления сделаны, переселенцев разделяли на партии и в «определенное время… под надзором особых проводников» их отправляли на новое место жительства. Одновременно с ними туда же высылались «о них выписки из ревизских сказок, с отметкой о прибытии и убытии душ»[514].

Если крестьянин, решивший переселиться, «переменял свое желание», то в случае, когда он еще не успел двинуться в путь, ему разрешалось «остаться на прежнем месте жительства»; при другом раскладе ему предписывалось следовать на место нового водворения «безотговорочно и возвращение… ни в каком случае не дозволялось». За водворение и «передержательство» переселенцев, «не имеющих видов», виновные подвергались взысканию как за «передержательство беглых». Государственные крестьяне, которые переселялись добровольно и с «разрешения начальства», получали следующие пособия: а) при отправлении им отпускалось из хлебозапасных магазинов «все то количество хлеба, какое по количеству душ их будет причитаться из наличных в то время запасов». Кроме этого, прибывшие на место нового водворения работники получали «из запасных ближайших магазинов потребное для обсеменения полей количество семян, с возвратом оных в течение трех лет»; б) переселенцам производился «безденежный отпуск леса, в числе 100 корней на каждый двор». Если строевого леса не хватало, то выделялся «дровяной лес и поросли до одной трети десятины на каждое строительство» на сооружение мазанок и устройство огорода; в) на первоначальное «обзаведение и устройство жилищ» переселенцы получали: «в случае отпуска леса – по 20 руб., а без оного – по 35 руб. серебром на семейство безвозвратно, из особого капитала, ассигнуемого по смете Министерства государственных имуществ»; г) независимо от денежного пособия переселенцы снабжались общественными плугами или другими земледельческими орудиями, «смотря по свойству почвы и местным обычаям, с потребным числом рабочего скота, полагая не менее одного плуга на восемь домохозяев и на каждого домохозяина по паре волов». При этом сумма, необходимая на обеспечение переселенцев орудиями труда и скотом, не должна была превышать 20 руб. серебром. Предоставлялись они «по усмотрению» Мингосимущества «в полную собственность переселенцев, без возврата от них употребленных на сии предметы денег»; д) переселенцам также разрешалось «отдавать часть отведенной им земли в содержание под пастбище или сенокошение и выручаемые деньги употреблять на общественные надобности»[515].

Добровольным государственным крестьянам-переселенцам предоставлялись следующие льготы: 1) 6-летнее освобождение от постоя; 2) первые четыре года («считая сей срок с начала года, в который совершалось переселение») они освобождались от податей, денежных и натуральных повинностей; вторые четыре года переселенцы платили половину оброчной подати «на усиление вообще способов переселения и на возмещение издержек, которые могут быть делаемы Министерством государственных имуществ для пособия переселенцам сверх определенного размера»; 3) возможность не платить взносы в запасные магазины; 4) освобождение от рекрутской повинности «в продолжение трех рекрутских наборов со времени переселения». Частные же повинности, «относящиеся до отведенных переселенцам земель», они должны были «исправлять наравне со старожилами»[516].

В отношении государственных крестьян, которые переселялись по приговорам сельских обществ (в случаях, установленных Сельским судебным уставом), действовали несколько другие правила: 1) они «препровождались в назначенные места через этапы и снабжались кормовыми деньгами по положению», а также «приличной одеждой на счет их сельских обществ», которые к тому же были обязаны заплатить числящиеся за ними недоимки; 2) переселенцы «сего рода» водворялись «не иначе, как между старожилами и состояли под особым надзором местного начальства государственных имуществ» (в сибирских губерниях их водворение происходило вообще на основе Устава о ссыльных). Тем из них, кто имел семью, местные старожилы (также по распоряжению начальства) должны были («за счет капиталов переселенцев») помочь построить дом; 3) пособия и льготы для них несколько ограничивались, так, в частности им только предоставлялось право: а) получить из хлебозапасных магазинов хлеба «на посев и продовольствие до первого урожая, с обязанностью возвратить оный в течение трех лет»; б) в течение трех лет они освобождались «от всяких податей, денежных и натуральных повинностей, кроме частных, а также от взноса в запасные магазины хлеба; в) шесть лет в их домах не производился воинский постой[517].

В течение первых 15 лет существования Министерства государственных имуществ из прежних мест проживания «выбыло на переселение» 141 317 душ мужского пола (из которых 135 956 душ были из русских губерний), из них было окончательно причислено в государственные крестьяне по 12 губерниям «с надлежащими пособиями» 114 501 душа, а остальные 21 455 душ попали в Сибирское. Оренбургское, Кавказское и Черноморское