П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов
Министр государственных имуществ П.Д. Киселев (1837–1856) объявил «главнейшей задачей своей деятельности» поднятие общего уровня экономического благосостояния крестьян и их нравственного развития. Переселение малоземельных государственных крестьян было одним из средств достижения этой цели, поэтому П.Д. Киселев обратил большое внимание на организацию крестьянских переселений. Это, по мнению Министерства государственных имуществ, «содействовало более правильному размещению сельских обывателей по свободным казенным землям для заселения пустынных окраин».
Свою деятельность П.Д. Киселев начал с борьбы с самовольными переселенцами, по мнению тогдашней царской администрации, данное явление наносило значительный урон экономике России, так как «крестьяне массами уходили в другие губернии отыскивать свободные земли, бросая свое хозяйство; не нашедшим земель приходилось возвращаться назад и с изнова обзаводиться» им. Так, в 1833–1834 гг. из Кавказской области в Курскую губернию вернулось около 20 тыс. душ переселенцев. 24 205 ревизских душ (за многими из которых числились огромные недоимки) вообще пропали без следа. Для пресечения данного явления Министерство прибегло к достаточно крутым мерам: уже отправившихся в путь крестьян стали возвращать на место прежнего жительства[510].
Однако добиться желаемого результата не удалось, уже в 1839 г. царское правительство было вынуждено вновь разрешить переселение. Так, 14 марта 1839 г. было высочайше утверждено Положение Комитета министров «О переселении государственных крестьян в Сибирь», где указывалось, что Правительствующий Сенат, выслушав представление Министерства государственных имуществ, постановил: «Переселение в сибирские губернии казенных крестьян по желанию их на удобные и свободные земли из всех других губерний дозволяется». Одновременно с этим в данном же положении говорилось о том, что некоторые крестьяне многоземельных губерний (в основном Оренбургской) «ходатайствуют о дозволении им переселения в Сибирь». Однако П.Д. Киселев считал, что «дозволение переселения из губерний, изобилующих свободными и хлебородными землями, заселение которых составляет предмет особенной заботливости правительства, не соответствует мерам, принимаемым для скорейшего и успешнейшего решения сей цели и только усиливает в крестьянах склонность к бродяжничеству, всегда сопряженному с расстройством состояния и хозяйства их», а также что «просьбы о переселении в Сибирь поступают главнейше от крестьян, выселенных уже однажды от малоземельных губерний и иждивением правительства водворенных на избранных ими землях» и что «ходатайство их по сему предмету основано на одном только желании вновь воспользоваться предоставляемыми переселенцам льготами и пособиями». Поэтому он предложил Комитету министров ограничить «всем государственным крестьянам права переселяться в Сибирь». Принимая это во внимание, Николай I скорректировал главный тезис этого положения и распорядился, чтобы «переселение государственных крестьян на свободные участки в сибирских губерниях состоящие» запрещалось из тех губерний, «где по количеству свободных казенных земель они могут быть наделены полной узаконенной пропорцией». Исключение из данного правила могло происходить «только по особо уважительным причинам, по усмотрению Министерства государственных имуществ», с таким условием, чтобы о каждом таком случае данное министерство сообщало Правительствующему Сенату «с тем, неугодно ли будет дать по оному вопросу надлежащее кому следует предписание»[511].
В 1840 г. было позволено самовольно переселяться крестьянам из губерний, в которых был голод, в «более изобильные губернии». К тому времени в той же Оренбургской губернии скопилось около 40 тыс. самовольных переселенцев. Вернуть такое количество людей на прежнее место жительства было практически невозможно, поэтому высочайшими повелениями от 20 октября 1842 г. и от 1 августа 1844 г. разрешено было «причислять подобных переселенцев к новым местам водворения со всеми лежащими на них недоимками, а в самом водворении переселенцев не останавливаться из-за неокончания переписки».
П.Д. Киселев тем не менее не оставил надежды «установить в переселенческом деле строгий, систематический порядок», для чего, по его мнению, необходимо было «допускать переселения не иначе, как после точного исследования действительной в них надобности, по назначении нужного количества свободной казенной земли для поселений и по соображении с денежными средствами, необходимыми для пособия переселенцам, как во время пути, так и при новом водворении». После некоторых изысканий по вопросу «местного положения губерний» было выяснено, что для колонизации пригодны следующие губернии: Екатеринославская, Саратовская (из которой впоследствии образовалась Самарская губерния), Оренбургская (с территорией Уфимской губернии) и Кавказская область (позднее – Ставропольская губерния). Здесь было обнаружено более 2 723 000 дес. свободной земли, из которых 1 460 263 дес. были вообще никем не заняты, а 1 263 345 дес. являлись излишками сверх 15-десятинной нормы на 1 душу мужского пола. На этой площади могли разместиться 190 000 человек. Кроме того военное ведомство передало Министерству государственных имуществ в Сибири 318 538 дес. земли, «для водворения лиц разных сословий, в том числе и государственных крестьян».[512]
Во времена П.Д. Киселева в российском законодательстве наметилось «стремление подвести переселенческое движение под общие условия переселений государственных крестьян в пределах Европейской России». Так, в 1842 г., при втором издании XII тома Свода законов, на Сибирь были распространены правила Устава о благоустройстве в казенных селениях об общем порядке переселений казенных крестьян, которые были изданы в 1824 г. и 1831 г. и были помещены в первом сводном издании данного устава, «с отнесением их лишь к переселениям в губерниях Европейской России». 8 апреля 1843 г. было высочайше утверждено мнение Государственного совета «О дополнительных правилах переселения малоземельных государственных поселян в многоземельные места», где говорилось о том, что Правительствующий Сенат, выслушав рапорт министра государственных имуществ, признал нужным сделать в существовавших на тот момент постановлениях о переселениях государственных крестьян «некоторые дополнения в видах устройства лучшего порядка, как во время путевого следования крестьян на места новых поселений, так и при самом водворении их». При этом в законе подчеркивалось, что за его основу были взяты предложения П.Д. Киселева, в которых утверждалось, что переселение должно преследовать двоякую цель: 1) «сельским обществам, нуждающимся в земле, предоставить, с выходом переселенцев, потребное количество оной на остальные души; 2) «излишние руки в одних местах обратить в другие, к возделыванию пространств, впусте лежащих». Поэтому переселение из одного крестьянского общества в другое в пределах одной губернии допускалось только в том случае, когда «одни общества терпят недостаток в земле, а в других» ощущается недостаток рабочих рук. Переселение в другие губернии также позволялось только «из малоземельных сельских обществ, имеющих в сложности менее 5 дес. земли на душу». Запрещалось переселяться крестьянам: 1)
