П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов

на должности сибирского генерал-губернатора, М.М. Сперанский уделил внимание и возрождению официального добровольного переселения в Сибирь. В 1821 г. он представил в Сибирский комитет докладную записку, где указал на двоякую выгоду от добровольного переселения крестьян, которая заключалась как в возможности «заселять этот пустынный малолюдный край», так и в предоставлении крестьянам «обитающих в губерниях, скудных землями, потребного изобилия». Призвав восстановить действие 12-го параграфа Положения 1806 г., которое разрешало в водворяться в Томскую губернию крестьянам из малоземельных губерний, М.М. Сперанский высказал предположение, что распространение действия высочайше утвержденного мнения Государственного совета 1812 г. о запрете переселяться из одной губернии в другую на Сибирь было совершено «по недоразумению», так как это происходило в то время, когда «казна издерживала значительные суммы на увеличение народонаселения этого края». Требование привести в «известность те земли, кои переселенцам отводимы быть могут», он посчитал чрезмерными, так как, по его мнению, это потребовало слишком «продолжительного времени», между тем как занятие переселенцами «пустопорожних участков удобной земли не только не обусловило бы никаких стеснений для старожилов, но и доставило бы им существенную пользу, облегчив для них отбывание повинностей». К тому же добровольное переселение в Сибирь давало значительный приток женщин, в отличие от ссылки, где женщины составляли лишь десятую часть, в результате чего многие поселенцы, «ведя вообще холостую жизнь, редко оставляли по себе потомство». М.М. Сперанский указал и на то, что при проезде в 1819 г. по Пермской губернии многие крестьяне, «по недостатку земель» просили у него о разрешении переселяться в Сибирь. В Томской казенной палате с 1812 г. лежало 1 156 прошений от желающих переселиться за Урал[498].

Записка М.М. Сперанского была рассмотрена в Сибирском комитете в конце 1821 г., и 10 апреля 1822 г. император Александр I издал именной Указ Правительствующему Сенату «О дозволении казенным крестьянам переселяться на земли сибирских губерний». В данном указе говорилось о том, что, «рассмотрев представление Сибирского генерал-губернатора», решено было: 1) переселение в сибирские губернии «казенным крестьянам по желанию их на удобные и свободные земли из всех других губерний дозволить». Также разрешалось переселяться сибирским старожилам из одной сибирской губернии в другую; 2) «для обозрения удобных к поселению мест» сельским обществам предварительно позволялось отправлять в Сибирь «поверенных» (ходоков); 3) разрешение на переселение выдавалось Казенными палатами, к которым крестьяне принадлежали; 4) переселенцы обязаны были представить «увольнение» от сельских обществ; 5) крестьянам, которые не оплатят недоимки, переселяться не разрешалось; 6) если переселенцы хотели приписаться к обществу старожилов, то последние должны были выдать на это письменное разрешение; 7) образовать новое селение можно было с дозволения сибирских Казенных палат; 8) нельзя было селиться на землях кочующих инородцев[499].

Благодаря этому указу императора Александра I впервые в истории России государство начало помогать переселенцам не только после их переселения в Сибирь, но и в процессе самого переселения. Например, переселенческие партии стали сопровождать особые чиновники, которые заботились в дороге о «пропитании людей и скота». После же прибытия переселенцев на место водворения им стали выдаваться денежные пособия на «обзаведение и устройство жилищ», предоставлялись льготы «по отбытию разных повинностей». Указ 1822 г. впервые выдвинул вопрос о качестве сибирских «пустопорожних» земель, которые могли бы отводиться под переселение, после чего началась переписка о переселенческом земельном фонде[500]. Тем не менее Указ 1822 г. не смог навести полного порядка в переселенческом деле.

В данный период российское правительство также начало уделять большее внимание колонизационным возможностям уголовной ссылки, в связи с чем водворению преступников в Сибири и устройству их в казенных поселениях, «с заготовлением для них провианта, домов, лошадей, земледельческих орудий» начало придаваться большее значение. На местах этим процессом руководили губернаторы, а в целом – сибирский генерал-губернатор. Однако по мере того как надзор за ссыльными ослабевал, «они массами разбегались и устроенные деревни пустели». В начале 20-х гг. XIX в. вопрос упорядочения процесса ссылки в Сибирь стал увязываться с задачами колонизации, то есть преступник должен был, отбывая ссылку, исправляться и одновременно участвовать в освоении необжитых пространств. В таком направлении был выдержан Устав о ссыльных от 22 июля 1822 г., в разработке которого принимал участие сибирский генерал-губернатор М.М. Сперанский. Прежде всего «для приема и распределения ссыльных в Сибири» в г. Тобольске был учрежден Приказ о ссыльных, куда со всей России стекались сведения о тех, кто был приговорен к ссылке в Сибирь. При Тобольском, Томском, Енисейском и Иркутском губернском правлениях «для управления ссыльными» были созданы экспедиции о ссыльных[501].

Устав 22 июля 1822 г. узаконил два вида сибирских ссыльных: 1) отправляемые на каторжные работы (ссыльно-каторжные) и 2) на поселение (ссыльно-поселенцы). Последние были разделены еще на несколько разрядов: а) временные заводские рабочие («ссыльные, присланные за преступления более значительные и наказанные плетьми»); б) дорожные работники, назначавшиеся в ведомство сухопутных сношений («самые здоровые, крепкие и молодые, преимущественно знавшие мастерства»); в) ремесленники, отправлявшиеся в ремесленные дома («лучшие» из предшествующего разряда); г) работники цеха слуг («дворовые люди, евреи и люди малоспособные к работе»); д) собственно поселенцы («люди, способные к сельским упражнениям»), которых либо помещали в казенные селения (в малонаселенных местах «для удобства сообщений»), либо распределяли по деревням к старожилам; е) дряхлые или неспособные («самые старые, слабые и увечные»). К этой категории, «дабы не обременять заводы и фабрики людьми, вовсе ненужными и тягостными», причислялись и «увечные» каторжники[502].

Ссыльные, приписанные к казенным селениям, находились в ведении губернских экспедиций о ссыльных и должны были заниматься земледельческими работами (получая от государства наделы, дома, земледельческие орудия и денежные ссуды). Водворялись на место они до наступления весны, «дабы немедленно занять их можно было посевом ярового, потом сенокосом, пашней под озимые и самим посевом озими». В казенные поселения рекомендовалось отправлять «предпочтительно женатых или таких, которые в течение первого лета найдут возможность жениться». Незамужних ссыльных женщин рекомендовалось отпускать на заработки в качестве прислуги в старожильческие селения, «пока не выйдут в замужество»[503]. Правительство в этот период всячески стремилось приобщить ссыльных «к общегражданской жизни края», но местное старожильческое население всячески уклонялось от «сближения с ссыльными и заключения с ними браков». Чтобы бороться с этим, в 1825 г. было разрешено покупать или выменивать детей женского пола у «сопредельных к Сибири кочующих народов». В 30-х гг. XIX в. в Сибири даже практиковалась выдача денежных пособий семьям старожилов в размере 150 руб. за согласие принимать в дом ссыльных мужчин в качестве «родственников», а также 50 руб. женщинам, которые соглашались выйти