Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер

от поставок продовольствия из северных колоний. Губернатор Южной Каролины Джеймс Гленн писал в середине XVIII в.: «Наша торговля с Нью-Йорком и Филадельфией велась таким образом, что она отнимала у нас те небольшие суммы звонкой монеты и бумажных денег, которые нам удавалось набрать в других местах, чтобы заплатить им [Нью-Йорку и Филадельфии] за хлеб, муку, пиво, ветчину, бекон и другие товары их производства, и всем этим, кроме пива, теперь начинают снабжать наши новые города, заселенные весьма предприимчивыми и поэтому процветающими немцами. Это, несомненно, сокращает объем грузовых перевозок и внешние проявления нашей торговли, но отнюдь не причиняет нам ущерба»{40}. Очень скоро фронтиру понадобились купцы. По мере того как граница отодвигалась все дальше от побережья, у Англии оставалось все меньше возможностей доставлять свои товары прямо на пристани покупателей и оттуда же забирать основные сельскохозяйственные товары. В какой-то момент выращивание главных культур начало заменяться многоотраслевым сельским хозяйством. Влияние на северную секцию этого этапа действий в приграничье можно выяснить, если мы осознаем, каким образом продвижение фронтира побудило приморские города, такие как Бостон, Нью-Йорк и Балтимор, развернуть конкурентную борьбу за, как ее называл Джордж Вашингтон, «обширную и ценную торговлю поднимающейся империи».

Законодательство, предоставившее наибольшие полномочия федеральному правительству и сыгравшее самую важную роль в его деятельности, разрабатывалось для нужд фронтира. Историки обсуждали вопросы тарифов, земли, внутренних улучшений как вспомогательные по отношению к проблеме рабства. Но когда к рассмотрению американской истории начнут подходить с правильных позиций, то окажется, что эта проблема — всего лишь побочное обстоятельство. В период от конца первой половины нынешнего века до окончания Гражданской войны 1861–1865 гг. рабство приобрело главное, но далеко не исключительное значение. Однако это не оправдывает, например, д-ра фон Хольста, когда он в своей книге «Конституционная история Соединенных Штатов» отводит на рассмотрение периода формирования нашей конституционной истории вплоть до 1828 г. всего лишь один том, а истории рабства в 1828–1861 гг. посвящает шесть томов. Рост национализма и эволюция американских политических институтов зависели от продвижения фронтира. Даже Родс в своей недавно вышедшей работе «История Соединенных Штатов после Компромисса 1850 года», рассматривал законодательство, появлявшееся в результате продвижения на запад, как второстепенное по отношению к борьбе вокруг проблемы рабства.

Этот подход неправильный. Пионеру нужны были товары с побережья, и поэтому началось осуществление великой серии мер по внутреннему улучшению и принятию законодательства по вопросам железнодорожного строительства, что имело мощное воздействие на сплочение нации. Принятие решений относительно внутренних улучшений сопровождалось бурными дебатами, в ходе которых обсуждались серьезные конституционные вопросы. В ходе голосований появляются секционные группировки, имеющие очень важное значение для историка. Широкое толкование Конституции США усиливалось по мере того, как нация вела наступление на Запад{41}. Но ему было недостаточно того, чтобы приблизить ферму к фабрике. Под руководством Г. Клея («Гарри с Запада») были приняты законы о протекционистских тарифах под лозунгом сближения фабрики с фермой. Третьим важным предметом общенационального законодательства, на которое повлиял фронтир, являлась продажа государственных земель.

Государственная собственность была фактором огромного значения в вопросах превращения в нацию и развития управления страной.

Нет необходимости обсуждать воздействие борьбы между теми штатами, у которых была земля, и теми, где ее не было, а также Ордонанс 1787 г. о Северо-Западе{42}. Для решения административных вопросов фронтира оказывались необходимы некоторые из наилучших и самых результативных видов деятельности федерального правительства. Покупка Луизианы (1803) была, вероятно, поворотным пунктом конституционного развития в истории Республики, так как появлялись новые районы для введения общенационального законодательства и возникал повод для поражения политики узкого толкования Конституции страны. Но эта покупка была вызвана нуждами и требованиями фронтира. По мере того, как приграничные штаты вступали в Союз, возрастала мощь центрального правительства. В речи при открытии памятника Дж. Кэлхуну г-н Ламар дал такое объяснение: «В 1789 г. штаты создали федеральное правительство; в 1861 г. оно создало подавляющее большинство штатов».

Когда мы рассматриваем государственную собственность под углом зрения продажи и использования государственных земель, то снова встречаемся лицом к лицу с фронтиром. Политика США в отношении своих земель резко контрастирует с европейской системой научного управления. Тщетными оказались попытки сделать из этой государственной собственности источник доходов и не давать иммигрантам эту землю, чтобы добиться компактного расположения поселений. Ревность Востока и его страхи были бессильны перед требованиями, которые предъявляли переселенцы. Джону Куинси Адамсу пришлось признаться: «Моя собственная система управления, которая должна была сделать государственную собственность неисчерпаемым источником средств для бесперебойно идущих прогрессивных внутренних улучшений, провалилась». Причина этого совершенно очевидна, система управления оказалась не той, которая требовалась Западу, он хотел земли. Адамс описывает ситуацию следующим образом: «Рабовладельцы Юга купили сотрудничество территорий Запада за счет взятки в виде тамошних земель, отказавшись в пользу новых западных штатов от своей собственной доли государственной собственности и помогая им реализовать планы захвата всех земель в собственные руки. Томас X. Бентон был автором этой системы, которую он выдвинул на замену Американской системы г-на Клея, чтобы вместо него стать ведущим политиком Запада. Клей договорился с г-ном Кэлхуном о тарифном компромиссе и отказался от собственной программы Американской системы. В то же время он выдвинул план, предусматривающий распределение доходов от продажи государственных земель среди всех штатов Союза. Его законопроект, включавший этот план, прошел через обе палаты Конгресса, но президент Джексон наложил на него вето. В своем ежегодном послании в декабре 1832 г. Джексон официально рекомендовал, чтобы все государственные земли были бесплатно розданы авантюристам и тем штатам, где эти земли находятся»{43}.

«Перед нынешнем, а может быть, и перед любым предшествующим составом Конгресса, — заявил Генри Клей, — не стоял вопрос, имеющий большее значение, чем вопрос о государственных землях». Когда мы рассматриваем далеко идущее воздействие правительственной земельной политики на политические, экономические и социальные аспекты американской жизни, мы склонны согласиться с Клеем. Но это законодательство было разработано под влиянием фронтира и под руководством политиков Запада, таких как Т. Бентон и Э. Джексон. В 1841 г. сенатор от Индианы Скотт заявил: «Я рассматриваю Закон о преимущественном праве покупки земель всего лишь как изложение обычаев или общего права поселенцев».

Можно с полной уверенностью сказать, что законодательство по вопросам земель, тарифов и внутренних улучшений, — этой выдвинутой партией вигов общенациональной Американской системы, основывалось на идеях и потребностях фронтира. Но граница не только путем законодательных акций действовал против нацеленности прибрежных штатов на отстаивание своих секционных интересов. Против секционализма срабатывали также экономические и социальные особенности фронтира. Его жители походили на население Срединного региона