Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер

Пенсильванию, где их откармливали для рынка Филадельфии{29}. Неогороженные пастбища Великих равнин, с их животноводческими фермами, ковбоями и кочевой жизнью принадлежат как прошлому, так и настоящему. Опыт коровьих загонов в Южной и Северной Каролинах был использован владельцами ранчо Техаса. Одним из факторов, способствовавших быстрому расширению скотоводческого фронтира, является то, что в отдаленной местности, где нет никаких транспортных средств, продукция должна быть очень небольших размеров или же способна передвигаться сама, а скотовод мог без труда доставлять свою продукцию на рынок. Следует изучить воздействие этих огромных ранчо на последующую аграрную историю тех районов, где они существовали.

Карты, приложенные к докладам о результатах переписей населения, показывают неравномерность продвижения фермерского фронтира — «языки» населенных районов выдвигаются вперед, а между ними остаются большие пространства дикой местности. Частично это объясняется сопротивлением индейцев, а частично — расположением речных долин и перевалов, а также неоднородной силой притяжения различных центров пограничья. Среди таких важных центров можно перечислить следующие: плодородные и благоприятно расположенные земли, источники соленой воды, рудники и военные форты.

Последние, предназначенные для защиты поселенцев от индейцев, служили также клином, взламывавшим территорию, заселенную туземцами, и являлись ядром образования селений{30}. В связи с этим следует упомянуть и о роли правительственных военных и исследовательских экспедиций в определении пределов области поселений. Однако все наиболее важные экспедиции очень многим были обязаны первопроходцам, проводникам-индейцам, торговцам и трапперам, французским вояжерам[6], обязательно включавшимся в состав этих экспедиций со времен М. Льюиса и У. Кларка{31}. И каждая экспедиция становилась воплощением опыта всех ее предшественников в деле продвижения на запад.

Виктор Хен в своей интересной монографии{32} проследил воздействие соли на ранние стадии европейского развития и указал на то, каким образом это вещество повлияло на границы расселения и формы управления. Такое же исследование можно было бы провести и в том, что касается источников соленой воды в США. Первые поселенцы были прикованы к побережью, так как они нуждались в соли, без которой не могли сохранять свои запасы продовольствия или жить с удобствами. В 1752 г. епископ Спэнгенберг писал о колонии, для которой он стремился получить земли в Северной Каролине: «Им [колонистам] понадобятся соль и другие предметы первой необходимости, которые они не смогут ни производить, ни выращивать. Они должны либо отправляться в Чарльстон, до которого 300 миль… Или же они [колонисты] должны ехать в Виргинию в Боулингс Пойнт, находящийся на притоке р. Джеймс, также в 300 милях отсюда. Или они должны отправляться в г. Роанок — не знаю, сколько до него миль, — куда привозят соль с р. Кейп Фиэр»{33}. Это может служить очень характерной иллюстрацией. Таким образом, становилось жизненно необходимым совершать ежегодное паломничество за солью на побережье. Каждый год первые поселенцы после посевных работ отправляли туда стада овец или караваны, груженные мехами и корнями женьшеня{34}. Это оказывало очень важное образовательное влияние, потому что для пионеров такие перемещения были почти единственным способом узнавать о событиях на Востоке. Однако после того, как были открыты источники соленой воды в районах рек Канова и Холстон, в Кентукки и в центральной части штата Нью-Йорк, Запад начал освобождаться от своей зависимости от побережья. Отчасти вследствие открытия этих источников началось заселение районов по другую сторону гор.

С того момента, когда пионеров от океанского побережья отделили горы, американизм стал действовать по новым правилам. Запад и Восток начали утрачивать взаимные связи. Селения, расположенные между океаном и горами, поддерживали отношения со своей глубинкой и проявляли определенную солидарность. Но поселенцы, оказавшиеся по другую сторону за линией гор, становились все более независимыми. Восток проявил ограниченность в своих взглядах на продвижение американских поселений и чуть было не потерял этих людей. В истории Кентукки и Теннесси есть немало доказательств истинности данного тезиса. Восток начал пытаться затруднять экспансию на запад и ограничивать ее. И хотя Даниэл Уэбстер мог заявлять, что для него в политике нет Аллеганских гор, в политике в целом они были очень важным фактором.

Охотник и торговец шли на запад за зверем, скотовод — к заросшим травой пастбищам, а фермера на запад влекло использование целинных земель речных долин и прерий. Хорошие земли были наиболее сильно действующим постоянным фактором притяжения на фермерский фронтир. В начале колониального периода земельный голод, от которого страдали виргинцы, уводил их вниз по течению рек в Каролину; в поисках земель поселенцы из Массачусетса уходили в Пенсильванию и колонию Нью-Йорк. По мере того как земли на Востоке оказывались заняты, миграционные потоки, перехлестывая восточные территории, потекли дальше на запад. Великий землепроходец Даниэл Бун совмещал занятия разными промыслами и профессиями — он был охотником, торговцем, скотоводом, фермером и землемером. И вот он узнал, вероятно от торговцев, о плодородии почв в долине верховьев р. Ядкин, где торговцы устраивали привал перед тем, как продолжать свой путь к индейцам. Бун покинул свой дом в Пенсильвании, оставил отца и пошел к этой реке по дороге через Большую долину (Грейт-Вэлли). Узнав от торговцев о том, что в Кентукки богатая охота и прекрасные пастбища, он проложил фермерам путь в эти места. Оттуда Бун перебрался на фронтир в Миссури, где основанное им поселение долгое время было достопримечательностью пограничья. И здесь он вновь помог открыть пути к цивилизации, находя соляные лизунцы, тропы и земли. Сын Д. Буна был одним из первых трапперов, появившихся в проходах Скалистых гор, и его отряд, как говорят, одним из первых разбил лагерь на месте нынешнего г. Денвер. Его внук, полковник А.Дж. Бун из Колорадо, был очень влиятелен среди индейцев Скалистых гор, и правительство США назначило его своим агентом. Мать Кита Карсона принадлежала к семье Бун{35}. Таким образом, эта семья стала олицетворением того, как люди, вышедшие из лесных дебрей, прошли через весь континент.

Продвижение фермеров шло в виде четко выраженной череды волн. В вышедшей в 1837 г. в Бостоне книге Дж.М. Пека «Новый путеводитель по Западу»[7] есть такое многозначительное место:

Обыкновенно во всех переселениях на Запад три категории поселенцев катились одна за другой, как волны в океане. Первыми приходили пионеры, существование семей которых зависело главным образом от естественного роста посевов и от того, что они добудут охотой. Их земледельческие орудия были грубы, обычно собственного изготовления, и они прежде всего направляли свои усилия на получение урожая с кукурузного поля и огорода, который представлял собой примитивно обработанный участок