П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов
Отрицательно сказалась и такая, казалось бы, положительная мера, как запрет экспорта ржи указом Александра III 28 июля 1891 г. по всей западной сухопутной границе, а также из западных и южных портов. С 1 августа 1891 г. этот указ был распространен и на Финляндию. С 1 сентября было запрещено вывозить рожь из Архангельского порта и по всей персидской границе. Также запрещался экспорт ржаной муки, отрубей и других отходов, которые предназначались для корма скота[393]. Он не привел, как ожидалось, к понижению хлебных цен на внутреннем рынке (во многом из-за действий земств), одновременно обусловив вытеснение России с важнейших немецкого и английского рынков (эту нишу принялись активно осваивать США), ввиду чего произошло понижение цен на российский хлеб за границей и падение доходов земледельцев. Из-за введения новых высоких таможенных тарифов, призванных защитить промышленность от иностранной конкуренции, началась «таможенная война» с Германией. Только к концу 1893 г. удалось восстановить привычный объем экспортных перевозок[394].
С ноября 1891 г. при Министерстве внутренних дел функционировал Особый комитет по оказанию помощи населению губерний, пострадавших от неурожая, председателем которого являлся цесаревич Николай Александрович (будущий Николай II)[395]. В состав Комитета вошли министр внутренних дел, обер-прокурор Святейшего Синода, председатель Главного управления Российского общества Красного Креста, а также «лица, высочайшим доверием к присутствованию в сем Комитете призванные». Комитет принимал и распределял пожертвования от частных лиц и общественных организаций, контролировал их целевое употребление, согласовывал различные виды благотворительной помощи. Под его покровительством оказывалась помощь всем нуждающимся без различия сословий: поддержка хозяйств, борьба с болезнями и эпидемиями, снабжение безлошадных дворов лошадьми, закупка кормов для скота и семян для полей, сбор пожертвований, организация благотворительных лотерей. В январе 1892 г. в 14 пострадавших губерниях были созданы единые официальные губернские благотворительные комитеты, а в 4 губерниях – особые совещания под председательством губернаторов. Эти учреждения создавались с целью координации всех видов оказания помощи пострадавшим крестьянам на местах. Для оказания помощи благотворительным учреждениям и добровольцам непосредственно в пострадавших губерниях и преодоления бюрократического подхода в деятельности губернских комитетов и особых совещаний Особый комитет командировал в губернии своих уполномоченных, обычно высокопоставленных чиновников МВД или чинов двора, «для собрания сведений и организации на месте благотворительной помощи пострадавшему от неурожая населению». Для борьбы с эпидемией тифа, быстро распространявшейся в пострадавших от неурожая губерниях, губернскими благотворительными комитетами на средства, выделенные МВД, были созданы врачебно-санитарные отряды. В своем рапорте великому князю Николаю Александровичу уполномоченный Особого комитета по Казанской губернии Ю.С. Нечаев-Мальцев обратил внимание на то, что врачебно-санитарные отряды не только боролись с эпидемией тифа и заботились о больных, но и снабжали население продовольствием. Следует отметить, что Особый комитет по оказанию помощи населению губерний, пострадавших от неурожая, осуществлял активную деятельность на протяжении всего 1892 г., и только 5 марта 1893 г. в своем докладе его председатель великий князь Николай Александрович отметил, что «задача исполнена»[396].
Активно действовало Общество Красного Креста: оно осуществляло продовольственную помощь, закупку лошадей, корма для скота, земледельческих орудий, собрало в пользу голодающих 5 млн руб. пожертвований. На эти средства было открыто 2 763 столовых, 40 приютов и ночлежных домов, выдано 3,5 млн обедов, помощь получили 35 тыс. голодающих. В районы, пораженные эпидемиями (с весны 1892 г. начали распространяться цинга, оспа, тиф, пришедшая из Европы холера), Красный Крест направлял передвижные санитарные отряды. Церковь также не осталась в стороне: был установлен особый сбор в пользу пострадавших от неурожая во всех храмах и церквах; лавры, наиболее обеспеченные монастыри и церкви обязаны были уделять из своих средств денежные пособия в пользу нуждающихся и «не переставать питать неимущих». Епископы совершали поездки по своим епархиям и увещевали паству оказать помощь, не оставаться равнодушными[397].
Создавались различные общественные организации: Московский комитет под председательством великой княгини Елизаветы Федоровны, Санкт-Петербургский епархиальный комитет, местные губернские и уездные комитеты и попечительства. За счет частной благотворительности открывались столовые и питательные пункты (свыше 10 тыс.), пекарни (обслужившие в целом свыше 636 тыс. человек), покупались лошади и корм – на этом поприще активно действовали В.И. Вернадский с сотрудниками и жертвователями, Л.Н. Толстой и др.[398] Пытались оказывать помощь помещики – в этом виделось средство преодоления враждебности к ним крестьян – но, к сожалению, по этой линии много сделать не удалось из-за недоверия жителей села. Влияние голода на хозяйство крестьян оказалось очень тяжелым: он в основном поразил зерновое производство, но также сильно ударил и по животноводству. Сократилось количество крупного рогатого скота, рабочего скота (прежде всего лошадей). Сказался голод и на торговле, упал размер оборотов промышленности. В связи с этим верховная власть озаботилась облегчением положения крестьян – Александр III в 1892 г. разрешил им возвращать полученные ссуды по своему усмотрению, натурой либо деньгами, а в 1893 г., с целью облегчения уплаты ссуд, установил, что взыскиваться они должны не по заготовительным ценам, а по средним ценам за последние 10 лет. С воцарением же Николая II все долги крестьян по ссудам в общеимперский продовольственный капитал и в казну до 1866 г. были списаны, из долгов же, выданных позже, списана половина (всего было списано около 50 млн руб.). Впрочем, надо отметить, что пострадали не одни только крестьяне – наблюдалось массовое разорение помещичьих хозяйств, в основном средних и мелких. В 1892 г. по 66 губерниям России (включая Привисленские, Прибалтийские и Кавказ) было заложено около 20 % всех имений и до 40 % всего частного землевладения[399]. В целом в 1891–1892 гг. голод в России поразил около 50 млн крестьян, погибло по разным данным от 400 тыс. до 3 млн человек.
1893–1896 гг. были «исключительно урожайными», хотя последствия небывало сильного, «выходящего из ряда» неурожая 1891–1892 гг. сказывались весьма долго. Это и резкое сокращение хлебных посевов (ниже уровня 1880-х гг.) вплоть до 1896 г., и большой урон скотоводству. Следующий голод 1898–1899 гг. поразил Казанскую, Самарскую, Симбирскую, Уфимскую, Саратовскую, Воронежскую, Калужскую, Курскую, Нижегородскую, Оренбургскую, Орловскую, Пензенскую, Рязанскую, Ставропольскую, Тамбовскую, Тульскую губернии. Уже в июне 1898 г. стало ясно, что травы погибли и поэтому скот останется без сена; в июле – озимые «чуть-чуть вернут семена»; в августе – полностью погибли яровые; в сентябре – народ
